Это вдохнуло в Катьку новые силы. Она поднялась, опираясь на дружеские плечи, и поковыляла в сторону корпуса.
… В течение дня под разными предлогами к Катьке приводили наиболее перспективные экземпляры на предмет обнюхивания. Перед этим детективы даже слегка поспорили. Максим считал, что приводить надо только тех, кто воняет интенсивно, а Даник полагал, что и не пахнущих совсем. Максим, чрезвычайно чувствительный к запахам, ехидно заметил, что таких вовсе не бывает. Данику пришлось уточнять. Он имел ввиду людей, не пахнущих парфюмерией. Именно эта группа казалась ему наиболее подозрительной, так как путем упорного мытья уничтожила все улики. Катька гнусно захохотала. Она сказала, такую гадость уничтожить сразу невозможно. Даже если помыться тщательно четыре раза, да нет, сутки просидеть в бане, обтираясь мочалкой и веником. И если б она не злилась на спящих олухов, то учуяла бы эту вонь с расстояние в три, нет, в четыре метра. И, видимо, ветер нес ее в другую сторону. Максим не выдержал и попытался пространно пояснить, что веник в бане нужен совсем не для этого. А Даник намекнул, что, возможно, у Катьки насморк. Короче, скандал разгорелся нешуточный. Поскольку начали подтягиваться любопытные, пришлось срочно приходить к соглашению. Консенсус состоял в том, что юноши как следуют вынюхают одежду, в которой Катька бегала ночью, и будут тащить к ней всех, чей запах окажется мало-мальски похож. Титанический труд (если учесть, что некоторые пахнущие личности были габаритами раза в два больше сыщиков, взятых вместе, и сопротивлялись). Под конец дня Даник высунул язык на плечо и сказал, что кем-кем, а дипломатом он ни за что не станет. Ни-ког-да!
— А у тебя неплохо получалось, — ухмыльнулся Максим.
Конечно, даже действуя по списку, они могли кого-то пропустить, и стоило подключить к расследованию Борю, но Борю Ростиславыч им не дал. Борю накануне малыши обкормили конфетами, и пес тоскливо маялся под деревом возле начальского домика, необщительный и голодный. Исходящий же из их личных усилий вывод оказался убийственным. Они даже сперва подумали, что что-то не так, и пробовали заставить Катьку перенюхать. Потому что наиболее интенсивно неопределенной гадостью пахла воспитательница Жанна Юрьевна.
— Уж этого я никак не могла от нее ожидать! — едва не плача, выкрикнула Катька.
— И размерами соответствует, — подвел неутешительный итог Максим. Да, назвать Жанну стройняшечкой не рискнул бы даже слепой.
— Такая тихонькая! — не утишалась Катька. — Крысы боится! А сама! Мадам Вонь!