– Да, – соглашаюсь я. – Но это не оправдывает его поведения по отношению ко мне и к маме. Зачем было вымещать на нас свою злость?
– Это все выпивка, – вздыхает Рэй. – Бывало, заскочу за пинтой – твой отец уже пьет третью, а на часах еще и шести нет. Я выпивал и уходил, но он оставался. Бог знает сколько он выпивал каждый вечер.
Я с содроганием вспоминаю, с каким ужасом мы ждали его возвращения домой.
– Разве не ясно? – Рэй накрывает своей рукой мою. – Он выходил из себя из-за бутылки. Если бы ему только удалось с этим справиться, может быть, все было бы по-другому.
– Может быть, – отвечаю я, хотя сама в это не верю. Отец и трезвый меня ненавидел.
– Простите. – Я убираю руку. – Я знаю, что вы были друзьями, но в тот день, когда этот человек умер от сердечного приступа, моя жизнь и жизнь моей матери изменилась к лучшему. Мне жаль, если это звучит грубо, но так оно и есть.
Он кивает и вздыхает.
– Вы знаете, что моя сестра спилась? – спрашиваю я. – Тоже скажите спасибо нашему отцу.
– Да, – говорит он. – Слышал, дела у нее неважно. Как же так вышло. Славная была девчушка. Всегда болтала без умолку, и до чего хорошенькая. Забавно, но каждый раз, когда я о вас думаю, вспоминаю, как вы играли на пляже со своей матерью. Она всегда брала вас с собой на прогулку.
Пока он говорит, на меня вдруг нахлынуло воспоминание. Мы на пляже в Рекалвере. Я ищу акульи зубы, пока Салли строит замки из песка, а мама сидит на полотенце и читает книгу.
Я зарываюсь пальцами в песок, ожидая ощутить прикосновение зубчатого края, но вместо этого моя рука натыкается на нечто плотное и полое внутри. Вытащив находку, я сажусь на гальку, чтобы хорошенько ее рассмотреть. Предмет у меня в руках черный, и на нем высечен замысловатый узор из перекрещивающихся линий. Я восхищенно провожу пальцами по его грубоватой, шершавой поверхности. Это мое сокровище, мой секрет; несколько минут я сижу, прижав его к груди, словно спящего младенца.
– Что ты делаешь?
Мама на меня кричит. Она выхватывает предмет у меня из рук и бежит к морю.
– Верни его мне! – кричу я, но она не слушает, и я лишь беспомощно смотрю, как она бросает мое сокровище на растерзание волнам.
– Тебя же могло убить! – задыхаясь, кричит она и тяжело опускается на полотенце. Затем она объясняет, что драгоценный предмет, который я прижимала к груди, – это маленькая бомба, скорее всего, осколок широко известной прыгающей бомбы, которые испытывали на пляже в Рекалвере во время войны.
– Бомбы взрываются, – говорит мама, – И не дай бог оказаться у них на пути.
Через несколько мгновений мама снова утыкается в книгу, а Салли заканчивает строить песчаный замок. О произошедшем все забыли. Но я не могу пошевелиться. Все мысли только о бомбе, и даже много лет спустя я задаю себе все тот же вопрос: как нечто столь маленькое и прекрасное может приносить столько боли?