Вагнер указывает, притягивая Алексию к себе нежнейшими прикосновениями. Она смотрит вслед за его рукой. Голубая Земля стоит в западном небе. Она пройдет через цикл фаз – от полной к новой, но никогда не сдвинется с определенной точки над унылой равниной Моря Изобилия. А там, внизу, на брюхе планеты, – покрытая шрамами пыльных бурь и новых пустынь, но все еще зеленая, все еще синяя – старая добрая Бразилия.
– Наша прежняя докторша, Макарэг, говорила, что у меня биполярка. Кормила пилюлями, патчами, препаратами, меняющими поведение. Я все время пытался ей объяснить – это не болезнь, а нечто большее, но сам не понимал, что это такое, пока не узнал про волков.
– Так у них… биполярка?
В свете Земли видно, как он вздрагивает.
– Все не так просто. Мы – новая нейроэтническая идентичность. – Теперь Алексия видит, как он виновато улыбается. – Волки. Вот что мы такое. В общем, наступил момент, когда я узнал, что я такое и чем всегда был. Я поднялся сюда. Встал на это место, где стою сейчас. Я стоял голый в свете Земли – и все озарилось, обрело смысл. Я чувствовал, как это раскалывает меня надвое, разрывает на двух существ: волка и тень. Вагнер Корта в тот день умер. Я сделался не одним, а сразу двумя.
Он стоит с закрытыми глазами, купаясь в лучах света. Дрожит. Каждая мышца и каждый нерв в нем полыхают.
– Свет причиняет тебе боль?
– Причиняет? Нет, никогда. Но… да, это больно.
– Вагнер. Послушай. Анелиза предала тебя.
– Зачем ей так поступать?
– Я не знаю.
У Алексии есть догадка, но она не выскажет ее здесь.
– Ей вонзили нож в шею. Проткнули шею. Зачем они это сделали?
Вагнер, похоже, на грани срыва.
– Я знаю лишь то, что она позволила рубакам Брайса Маккензи войти и забрать Робсона. Она тебя предала, Вагнер.
– За это Брайс Маккензи умрет, – шипит Вагнер.
– Так и будет, – говорит Алексия. – О, так и будет. Лукас действует медленно, исподтишка, выбирая окольные пути, но он никогда не промахивается.
– Эта месть должна была стать моей.
– Пусть ею займется Лукас, – убеждает Алексия. – Ты принимаешь все слишком близко к сердцу.
Вагнер поворачивается к ней. Алексия делает шаг назад: это волк, челюсти распахнуты, клыки оскалены, в глазах горит чужеродный свет. «Вагнер Корта умер, – сказал он. – Есть только волк и тень».
– Не говори мне такие вещи. В этом смыслят только Корта.
После шока внезапной ликантропии Алексия знакомится с темной стороной Вагнера.
– Я и есть Корта.
Наведенное Землей безумие рассыпается на части.
– Да. Конечно. – Вагнер взмахивает рукой – и ставни со стуком опускаются на место. Чернота ослепляет. Мягкие белые огни проступают, словно звезды над Баррой. – Нам пора.