При первом прикосновении дождя Меридиан расцвел. Толпы заполнили пустые мосты и пешеходные мостики; на каждом балконе – множество людей. Сотни тысяч лиц обращены вверх, к дождю.
– О боже, – говорит Алексия. Ее глаза наполняются слезами.
– Ты еще ничего не видела.
Дождь нарастает и превращается в ливень. Алексия мгновенно промокает до нитки. Струи воды колотят ее, вышибают дух. Она едва может дышать под натиском стремительного потока капель. Шум падающей воды заглушает все прочие звуки. Алексия внутри какого-то ударного инструмента, бубна размером с город. Она знает, что такое обильный тропический дождь в Рио, но это превосходит воображение. Это библейский потоп. Валет хватает ее за руку, орет:
– Держись!
Пространство над центром Меридиана наполняется радугами – раз, два, три: одна выше другой. Тройная радуга, блистающая и яркая. Это ливневый дождь без туч. Искусственный небосвод сияет, как ему и положено в полдень. Над каньонами квадр Ориона и Водолея простираются радуги, точно мосты или арки от стены до стены, обозначая утро и вечер. В квадре Антареса сперва темно, а потом все небо проясняется до полной яркости и наступает парад радуг. Ну, конечно, ради такого чуда нельзя было не врубить небосвод на полную катушку.
– Ох, – говорит Алексия Корта. – Ох! – А потом она это чувствует. Движение воды, ток воды, голод воды. – Началось. – Она утаскивает Валета прочь от перил, по звенящему скользкому настилу к резервуару. Кладет руку на трубу: в вибрации ощущается нечто сексуальное. Вода бурлит. Она откидывает назад мокрые волосы и кричит пацану из команды мусорщиков:
– Все держится?
Пацан показывает ей два больших пальца и ухмыляется от уха до уха.
Трубы скрипят и дребезжат в креплениях. Алексия воображает, как дождь льется из желоба в водосток, из водостока в воронку, из воронки в узкую трубу, а потом – в широкую, и вот так, каскадом, низвергается вниз, огибает Байрру-Алту уровень за уровнем: вода мчится, льется. Реки, потоки неукротимой воды. И краны над резервуарами взрываются. Вода хлещет из труб, попадает в пластиковые баки. Опорный каркас качается и скрипит, люди пятятся. Но Алексия Корта спроектировала эти штуки крепкими, а байрристас все построили на совесть. Пластиковая пленка вздувается, уровень воды растет. Сквозь пелену дождя виднеется бриллиантовый блеск сигнальных зеркал: северо-восточный и северо-западный резервуары работают и наполняются.
– Черт! – кричит Валет, перекрывая рев воды. Его волосы прилипли к голове, одежда облепила тело мокрыми складками. – Красавица ты моя! – И в один миг его лицо застывает. Меняется. – Все вон отсюда! – вопит он. Обитатели верхотуры разбегаются по сторонам – убегают по ступенькам, карабкаются по опорам и трубам, перебирают перекладины приставных лестниц. Алексия озадаченно озирается. На платформе остаются только она и Валет.