– Ле, убирайся отсюда! – кричит он.
Старые добрые земные мускулы переносят Алексию на соседнюю платформу одним прыжком. Она уже увидела тени в уголках мира.
Четверо бойцов в броне, дождь льет с краев их шлемов. Ножи и шокеры в кобурах. За ними, чуть поодаль, маячат заббалины со своими суетливыми когтистыми машинами.
– Мать вашу за ногу! – кричит Валет. Он сдирает с себя рубашку. Алексия читает шрамы на его спине и плечах: некоторые еще лиловые, со следами недавних швов. Его руки зависают над рукоятями ножей у бедер. – Опять?!
– Просто позволь нам сделать свою работу, – отвечает какой-то заббалин из дождевой тьмы. – Вы тут все здорово устроили, но мы не можем позволить этому продолжаться.
– Но оно продолжится, – отрезает Валет. Алексия видит, как мышцы бойцов напрягаются, натягиваются сухожилия под бронированными панцирями. – Вы что же, пиздюки, так ничего и не поняли? – Валет заметил то же самое, что и она. – Как меня зовут? – кричит он. – Как меня зовут?
– Де… – начинает заббалинка, но Валет перебивает ее грозным рыком:
– Я Валет гребаных Клинков!!!
Дзынь-бум-щелк. Два бота выходят из тени сквозь завесу дождя. Капли стекают по блестящим панцирям. Они стройны, элегантны, красивы. Алексия помнит, как поразилась их красоте, когда отправилась на завод в Гуанчжоу в качестве представителя Лукаса, чтобы все осмотреть перед отправкой на низкую околоземную орбиту. Прекрасный ужас. Ее вот-вот стошнит.
– А-а, – говорит Валет. Он отворачивается. Он поворачивается в другую сторону.
Поворачивается, чтобы набрать скорость. Он вращается, двигаясь с изяществом молнии, – и в один миг его клинок оказывается под мышкой у бойца, а шокер противника – в его руке. Он целится и стреляет, не тратя время на размышления. Его движения быстры как мысль. Быстрее. Заряд шокера настигает бота в воздухе – тот уже прыгнул, разворачивая лезвия. Машина падает, дрыгая конечностями: ее закоротило. Павший боец дергается в конвульсиях, из рассеченной артерии толчками хлещет кровь. Брызги крови в лунной силе тяжести летят далеко. Проливной дождь все смывает сквозь отверстия в сетчатом настиле.
Валет припадает к настилу, словно ягуар, на его лице – кровожадная ухмылка. Второй бот двигается; Валет увертывается, бот пытается достать его лапой, увенчанной клинком. Машинная скорость, машинная точность. Лезвие рассекло бы ему бок до самого хребта, если бы что-то не прилетело с верхних уровней. Это болас [22]: ремни опутывают ноги бота, грузы вращаются с достаточным угловым моментом, чтобы суставы сломались. Бот падает, и подростки с гиканьем и свистом сигают с высоких уровней, чтобы навалиться всей толпой на поверженные машины, вскрыть их молотками и гаечными ключами, выдернуть бесценные, подергивающиеся кишки.