— За что её любить? Нет, ты мне скажи, за какие такие достижения. Что она мне дала хорошего? — страстно не уступая Степану в громкости кричал Николай.
— Родина — одна! Понимаешь ты это, или нет? Одна — она! Какая бы не была — но она одна! Ты, что плохо живешь. Денег у тебя не хватает. Всё остальное тоже есть, так, кого хера вам надо! — наступал Степан, в очередной раз, теряя свои очки с положенного им места.
— А ты сам? Не очень что-то у тебя с материальным положением, а все рвёшь задницу на британский флаг за родину! — бил своими аргументами Николай.
— Чтобы родину любить ничего не нужно. Можно хоть бомжом быть.
Степан покраснел от напряжения. Жадно схватил стакан с выпивкой. На пороге комнаты появился Креазотный, но Степан, не обратив на него внимания, продолжил изливать наболевшее.
— Ничего у вас нет. Родины — нет! Врагов — нет! Всё хорошо, только тогда, когда деньги в карманах размножаются.
— А что в принципе в этом плохого — вмешался в разговор Сергей, который был самым уважаемым по статусу в этой компании, так как преподавал в местном университете.
Был он человеком либеральных взглядов, но имея спокойный характер и завидную выдержку, редко повышал голос, вступая в эмоциональные споры, которые так любил Степан.
— Плохого ничего, только не всё одними деньгами измеряется, а родина тем более — ответил Степан.
Креазотный по-прежнему стоял в проеме, лупал глазами и ждал, когда ему удастся вставить своё слово.
— Возьми стул в маленькой комнате, что стоишь — не выдержал Степан, обратившись к Креазотному.
— Степан там мужик какой-то, о тебе спрашивал — наконец-то дождавшись своей очереди, вымолвил Креазотный.
— Какой ещё мужик? — удивился Степан.
— Обычный, в джинсах водолазке. Примерно нашего возраста — пояснил Креазотный.
— А что он про меня спрашивал?
— Спросил: где Степан живет, высокий такой, светловолосый. Я конечно не сказал. Он ещё усмехнулся странно, может гопник какой?
Степан старательно пытался соображать, кто и зачем им интересуется. Затем решил просто плюнуть на это дело, но в это же время зазвонил телефон у Павла. Лицо Павла менялось, от степени радостного опьянения, до полной серьёзности, по мере выслушивания собеседника.
— Понял тебя — совсем уж мрачно произнёс Павел, снял свои очки, протер их платочком, вынутым из заднего кармана джинсов.
— Плохи дела — произнёс Павел и при этом акцентировано посмотрел на Степана. Степан сразу понял, что это плохо касается, в первую очередь его.
— Что случилось? — спросил Степан.
— Выдыш звонил — произнёс Павел.
— Это ещё кто? — спросил Борис, но ему никто не ответил.