— Вы че, мужики, какой браконьеришь, заблудился я тут, своих потерял, — промямли я, не зная, как реагировать.
С одной стороны, егеря не полиция и не вояки, а с другой, задержат только в путь. А у меня ни документов, ничего, кроме паспорта, да и тот светить не охота. Валить их на месте? Тоже не вариант. Я не убийца, на такое ни за что не пойду.
— Тогда путевочку покажи, — не унимался тот, первый, который краснорожий, — и поясни нам, что ты тут, около наших лабазов, где мы кабанов прикармливаем, делаешь? С ружьем, к тому же? Если не браконьеришь, то что тебе тут надо?
— Мужики, давайте договоримся, а? — начал я, — вы меня не видели, я вас не видел. Вот, возьмите! — и достал из сумки несколько пятитысячных купюр.
Егеря переглянулись, и снова посмотрели на меня.
— Иж ты, какой шустрый, — опустил ружье тот самый, с красной рожей, — а ты в курсе, что тебя сейчас лишат «рохи»? А штрафы за незаконную охоту видел?
— Мужики, ну реально, войдите в положение, — я достал еще несколько купюр из сумки и сделал два шага навстречу егерю.
— А ну, стоять, где стоишь! — рявкнул на меня второй, направляя двустволку, — оружие на землю бросил!
Вокруг лес, никого нет. Застрелю этих двоих и спокойно поеду на машине… Такие мысли мелькнули у меня в голове, и сразу накатила волна. Но не так, что накатывает обычно, а жажда. Просто животная жажда крови. Захотелось бросится на этих людей, вцепиться зубами в горло, порвать артерию и жадно пить кровь… Я сглотнул подступивший к горлу комок, закрыл глаза и…
И подавил в себе инстинкты. Бросил ружье, сам присел на колено и снова схватил рукой в перчатке снег. Вкус уже у снега был другой, отрезвляющий. Как будто после бурной пьянки утром хлебнул рассольничку.
— Эй, ты что? Что с тобой? Плохо, что ли? — услышал я как сквозь сон голоса.
— Не, — замотал я головой, — нормально все, вот, — я расстегнул сумку и вынул все купюры, — забирайте, мужики, только на проезд оставьте мне, и я пойду. Так я и не стрельнул то ни разу, и больше не поеду сюда, к вам. Сейчас вернусь к машине и уеду.
Голос мой звучал как будто откуда-то снизу, а сам я слушал его со стороны, но на егерей тон произвел впечатление. Ружье, направленное на меня, опустилось вниз. Стоящий ближе ко мне краснорожий подошел, скользя подошвами по мокрому снегу, взял из рук протянутую пачку, и, морщя губы, стал считать. Потом переглянулся со вторым, кивнул ему головой и сказал.
— Смотри, в первый и последний раз идем на встречу. Снова нам попадешься, пеняй на себя!
— Благодарствую! — произнес я уже более уверенно, поднимаясь на ноги, — и это, мужики, сумочку мне дайте какую? Я оружие спрячу, а то еще на кого нарвусь тут…