– Эту еще где поймали? – осведомился мужик. – Этот алтын не нашего рубля. Чего молчишь, Фрол?
– Прикатила в наших санях заместо Степана Петровича, Петр Данилыч, – степенно сказал Фрол. – Говорят, когда кошка на сносях к дому приблудится – это к добру, а когда брюхатая баба?
– На Афоньку, что ли, просить пришла? – Петр Данилыч подошел к Аленке, смерил ее взглядом, сразу отметил чрево. – Кабы не третья дура за эту зиму… Силен, леший! Да не может же он на всех вас разом жениться! Ну, говори, кто такова и почто лошадь с санками у сына моего угнала?
Аленка изумленно посмотрела на Степанова отца. Мужик он, видно, был сообразительный – понял по спокойствию Фрола, что сын жив и цел, догадался, как Аленка в сани попала.
Но на прямой его вопрос и отвечать надо было прямо.
Рассказывать всю правду Аленка не могла – а половина правды тут не годилась, да и которую половину следовало бы выбрать?
– Лошадь с санками я у твоего сына угнала, Петр Данилыч, потому что иначе не спаслась бы, видит бог, – Аленка перекрестилась и опять отерла рот, стыдно было за ставшие привычными струйки сукровицы. – Я его с Афоней в церкви оставила, где батюшка Пахомий служит… А более ничего про ту церковь не знаю, ни в коем селе, ни в чьей вотчине.
– Я знаю. Неблизкий путь. Откуда ж ты такая взялась? – спросил Петр Данилыч. – Знаешь хоть, в какие места заехала?
– И этого я не знаю, – отвечала Аленка, мучаясь. – Ради Христа, выслушай меня наедине, не хочу при всех плакаться…
– Так это не Афонька тебя наградил?
– Нет, не Афонька…
– А сынок мой, стало быть, по сю пору в церкви с батькой Пахомием торчит?
– Да какой он батька! – вдруг на Алену напала злость. – С Баловнем покумился, хабар прячет! Обзетильник он!
– Ого! Ладно… – Петр Данилыч призадумался. – Да ты сядь, девка, не страдай. Фрол! Возьми Андрюху, возьми Леваша, факелы запалите, поезжайте Степке навстречь. В сани заложите Воронка, заодно и проездить красавца… Пистоли не забудьте, ну… рогатину, что ли… Давно у нас тут не шалили, давно Баловень не колобродил – коли встретите, не оплошайте.
Алена вскочила с лавки. Она вдруг сообразила, что Федька мог сцепиться сдуру со Степаном и Афоней, а батька Пахомий, воровской помощничек, ему подсобить… И раскрыла было рот, чтобы поторопить Фрола, да сукровица потекла – она и прихлопнула губы ладошкой.
– Да уж найдем чем Баловня благословить, – молвил Фрол. – На двух санях бы лучше.
– И то. Возьми молодцов из мастерской, охотников. Скажи – по алтыну дам.
– А ты, Петр Данилыч, бабу допроси, – Фрол недобро глянул на Аленку. – Чего она воровским языком лепечет?