– Это все, что ты съела? – спрашивает папа, сидя слева от меня.
Я опускаю глаза на тарелку. Она стоит практически нетронутой, но совсем не потому, что мне не понравилось блюдо. Наоборот, еще как понравилось, вкусно до необыкновения. Я сижу за розовым столиком для пикников на северном берегу небольшой бухточки, примостившейся в стороне от исступленной, снующей по набережной толпы. Напротив нас устроилась Ванда, прошу прощения, сержант Мендоза. Теперь, когда она надела джинсы и мы все вместе ужинаем перед фургончиком посоле, пользующимся в мире весьма сомнительной славой, видеть в ней полицейского как-то не получается. Этому способствует и тот факт, что отец называет ее Вандой, при этом каждый раз слегка улыбаясь, хотя я не думаю, что отдает себе в этом отчет. Думаю, они даже игриво толкают друг друга ногами под столом на песке, но я слишком поглощена своими мыслями, чтобы это проверять.
Посоле, оказывается, представляет собой удивительное мексиканское рагу, которое готовят на медленном огне из бульона, кукурузы, стручкового перца и мяса. Фургончик предлагает клиентам на выбор красное, зеленое и белое посоле, я взяла белое, со свининой, самое умеренное. Сверху оно посыпано мелко порубленной капустой и редисом, а на каждом столе стоит тарелка с лимонными дольками. В Тихий океан медленно опускается солнце, небо уже окрасилось в безумные золотисто-лиловые тона, фургончик посоле сверкает разноцветными огнями, развешанными над столиками, и вся картина выглядит празднично и нарядно. По крайней мере, должна выглядеть. Но вдали, на фоне хмурых волн, виднеются силуэты сёрферов, напоминая мне о Портере, от чего я тревожусь и схожу с ума.
Вот почему мне кусок в горло не лезет.
Но есть все же надо. Умирая от голода, я веду себя просто глупо. У меня нет желания становиться одной из тех девиц, которые, сходя с ума по парню, напрочь забывают о еде. Это всего лишь Портер Рос. По сути, мы с ним злейшие враги. Взять хотя бы этот идиотский тест на нашу совместимость – мы же его не прошли, не так ли? Или все же прошли? Честно говоря, воспоминаний об этом память не сохранила. Помню только каким умным и основательным он казался, когда рассуждал о фитопланктоне и океанских течениях, и как меня щекотали тоненькие волоски на его ноге, когда шаталась кабина подъемника.
Стоит опять об этом подумать, как меня бросает в жар. Господи, помоги мне!
Но может, у него и в мыслях ничего такого не было? Может, он просто меня задирал? Неужели да? По телу прокатывается новая волна паники.
Нет, нет и нет. «Этого не может быть», – бьется в голове единственная мысль, и мозг полыхает ужасом.