На небе светила луна, но солнце уже вступало в свои права. Они находились по разные стороны друг от друга, и, казалось, мирно сосуществовали рядом. Каждый уступал место другому, когда приходило его время. Грант и я только что вышли из пирамиды абсолютно промокшие, с еще большим количеством вопросов и фотографий. Во время подъема было не до разговоров, а вымотанные и уставшие мы предпочитали хранить эти хрупкие минуты молчания. Я думала о словах, сказанных после моего падения, костях убитых детей и ключе. Все было слишком просто на первый взгляд. С одной стороны, открыть сейчас все тайны, что они за собой несут? И то, что я увидела, никак не укрепляет мою веру дойти до конца, до определенной точки, где все решится.
Аллея только начала освещаться естественным утренним светом, хмурое небо показывало характер, громко возмущаясь и угрожая раскатами грома где-то вдали. Оно нас осуждало, мы влипли в очередную историю, из которой была только одна дорога — в никуда.
Мокрая одежда висела на наших телах, а утренний ветерок раздражал кожу. Рюкзак болтался на спине, и ноша стала в разы тяжелее. Грант, как ни в чем ни, бывало, шел рядом, держа меня за руку ровно до того момента, пока мы не оказались на знакомой аллее. Машина, все еще припаркованная к обочине, не сдвинулась с места, как, я надеюсь, и спящий мексиканец. Я о нем не вспоминала ровно до того момента, пока мы не вышли из пирамиды. Подорвав доверие, он все еще оставался знакомым мне человеком и в некотором смысле родным. Привычка искать лучшее в людях никуда не испаряется, не исчезает мгновенно, как и умение помнить добро. Мужчина, идущий рядом со мной, останавливается около машины и нажимает кнопку открытия багажника. Металлическая дверь медленно приоткрывается, пока я шарю взглядом по местности. Сняв с себя рюкзак, я протягиваю его мужчине.
— Его там нет, — коротко заключает Грант и нажимает кнопку багажника.
— Где же ему еще быть. Он бы не смог уйти в таком состоянии. — Прилипшая одежда заставляет меня содрогнуться и обнять себя за плечи. — Я посмотрю его и вернусь.
— Естественно. Плюнь на себя, пойди, помоги. — Он не смотрит на меня, морща лоб, и дергает нервно губами. — Заведу машину.
— Замечательно. — Сделав над собой усилие, отправляюсь на поиски Эрнесто.
Как сказал мой спутник, его действительно не было в тех кустах. Трава не примята, нет никаких следов его долгого присутствия. Может он ушел после того, как мы приехали. Оборачиваюсь, разглядывая дорогу, ведущую в город, это достаточно далеко, и если ему было плохо, то как он это сделал? Слышу, как колеса медленно скользят по асфальту, Грант подъезжает ближе ко мне и открывает дверь пассажирского сидения. Одна его рука зависает в вопросе, наморщенный лоб и настойчиво блестящие глаза.