Плохой знак! Он назвал меня Дженнифер.
Он фыркает, как будто все это довольно нелепо. Я не могу его винить, потому что все так и есть.
Но все же…
– Ты что, издеваешься надо мной? – спрашивает он.
Мое лицо вытягивается.
– Зачем мне издеваться над тобой, Гарри? – Я вонзаю вилку в картофельную корку, и сырный соус сочится из нее, как гной из раны. – Это правда. Я получила результаты другой женщины. Бог знает, что с ней.
– Проклятье, – говорит он и засовывает в рот кусок пирога.
– Но это ведь хорошая новость для нас, не так ли? – говорю я, чувствуя, что он нуждается в подсказке.
Гарри машет рукой у рта:
– Горячо! – Он быстро выдыхает, глотает, хватает бокал и осушает залпом. – Кажется, я обжег нёбо! Черт! – Его глаза слезятся, на этот раз от боли.
Он полощет рот вином, а потом ловит мой испуганный взгляд и понимает, что я жду более подходящего ответа. И к нему возвращается самообладание.
– Да! – говорит Гарри. – Это хорошая новость. – Он беспокойно смотрит на меня, пыхтя и отдуваясь. – Прости! Но черт! Рот болит. Ага. Хорошие новости. – Он широко и фальшиво улыбается.
– Кажется, ты не в восторге. Или ты решил нарушить правило, которое гласит, что нужно вести себя мило, когда твоя девушка сообщает, что она не умирает? – Мне плевать на его обожженный рот. Все, что я вижу, – это его виниры, сверкающие в темноте.
Гарри раздраженно кивает.
– Конечно, я рад! Правда, – говорит он. – Если я сказал что-то не то, то лишь потому, что… ты застала меня врасплох. В смысле, это огромный сюрприз, верно? – Он наклоняется ближе ко мне. – Но я рад за тебя.
– А за себя?
– Да, да. И за себя тоже. Конечно, я по-настоящему рад. – Он переводит взгляд в свою тарелку и начинает выковыривать рыбу из-под картошки, как это делают дети. – Но теперь все изменилось, не так ли?
– Да, – я стараюсь сказать это оптимистично. – К лучшему.
– Ага, разумеется, к лучшему. – Гарри дует на вилку с картофелем и копченой пикшей, осторожно кладет это в рот и начинает медленно жевать.
Между нами повисает зловещая тишина. И я не собираюсь ее нарушать – сначала пусть он передо мной извинится. Гарри не отрывает взгляд от тарелки.
– Так что же, полагаю, мне следует отменить свои планы на длительный отпуск? – говорит он.
Я ошеломленно смотрю на него.
– Это самое приятное, что ты можешь сказать?
Гарри неловко ерзает на стуле.
– Извини. Извини, – произносит он. – Прости меня. Нехорошо получилось. Просто я устал, и мне нужно время, чтобы как следует усвоить твои новости. Вот и все.
– Конечно, – отзываюсь я. – Поверь, мне тоже нужно время, чтобы это переварить. Но пока ты мог хотя бы притвориться, что счастлив услышать это? Отнестись к этому как к хорошей новости, а не как к неудобству!