Ромка нахмурился.
Может быть, этот отморозок, маньяк Павло, который мочит всех подряд, каким-то образом узнал, что он, Заблуда, его засёк. Может, ему грозит очень серьёзная опасность. Может, Павло уже караулит где-то рядом…
Лучше вообще не высовываться!
Это чмо недоделанное, крезанутый терминатор Павло не задумается ни на секунду, отправит его вслед за остальными, на кусочки порежет, к гадалке не ходи!
Ромка поёжился, представил себе, что с ним сделает безумный Горошевич.
– Давай дёрнем за наш класс? – предложил он. И, не дожидаясь ответа, опять наполнил рюмки. – Ты чего-то слабо выпиваешь! – заметил он Свете. Поднял её рюмку, поднёс ей прямо ко рту. – Ну, давай, понеслась душа в рай!
Света вынужденно пригубила.
Ромку это не устроило. Он уже забыл про свои тревожные мысли, продолжал настаивать:
– Тебя чего, клинит? Давай, давай пей!
Она оттолкнула его руку, чуть не расплескала при этом остаток виски. Ей что-то всё это совсем перестало нравиться.
Ромка поставил рюмку, решил не настаивать.
Тише едешь – дальше будешь!
Зорко следил, как постепенно затуманиваются её глаза.
Ещё немножко, и дойдёт до кондиции!
Тогда можно будет и приступать. Уж тогда-то он своего не упустит!
Жадным быстрым взглядом Ромка пробежал по её высокой груди, остановился на тонкой белой шее, на которой поблескивала изящная серебряная цепочка.
– Нехилая цепура! – сказал он.
Потянулся, с видом знатока пощупал серебряные звенья. На самом деле хотел потрогать её нежную кожу, но пока не решился, сделал вид, что его интересует украшение. Его также сильно привлекало углубление между её грудей, в котором исчезала невидимая часть цепочки.
– Ага, – согласилась Света. – Я тоже от неё торчу. Папахен подарил на день варенья.
Она сунула руку в декольте, полностью вытащила цепочку наружу. На конце её оказался искусно сделанный знак Скорпиона.
– Мой знак! – с гордостью сказала Света.
Артём остановился на пороге, в последний раз уныло оглядел комнату. Ничего важного он при этом беглом осмотре не нашёл. Никакого дневника не обнаружилось. В ящиках стола лежал всякий малоинтересный хлам, то, что можно найти у любого подростка. Определить какое-либо увлечение Рудика по стоявшим на полке книжкам и фильмам тоже не удалось – всё было разрозненное, почти случайное. Разве что немного удивило полное собрание сочинений Стивена Кинга на русском языке.
Он вернулся в торговый зал. Сушкин торчал у входной двери, жевал украденную со сковородки котлету.
Артём прошёл за буфетную стойку, на кухню, огляделся вокруг. Взгляд его упал на большой промышленный холодильник в углу помещения.