Ромка выключил люстру, оставил только один источник света – торшер, состоящий из длинной ножки, заканчивающейся чёрной металлической тарелкой, внутри которой находилась маленькая галлогеновая лампочка. Теперь освещение стало приглушённым, кайфовым.
Он включил музыку – что-то тягучее, восточное.
– Крутизна! – объяснил Ромка. – Сейчас заторчишь!
Но Света вовсе не заторчала.
Правда, от выпитого немного кружилась голова, но никакого кайфа не было. Время шло, а другие гости почему-то по-прежнему не показывались, она всё ещё была первой и единственной. Ситуация складывалась крезовая, то бишь идиотическая.
Света сидела на диване, листала старый журнал «Карнавал историй» с дурацкими фотографиями известных людей, преимущественно артистов, имитирующими старинные картины. Всё это её раздражало донельзя.
Она чувствовала, что постепенно впадает в неадекват. Ей было откровенно скучно.
Ромка крутился рядом, нёс какую-то ахинею, иначе говоря, гнал по-чёрному. Регулярно нахваливал и подливал виски.
Света кривилась, но пила, делать всё равно было нечего.
– Давай, за нас! – предложил Ромка.
– Давай, – вяло согласилась она.
За них, так за них, не всё ли равно.
Какая разница, за что пить?
Она сделала глоток, прозрачная жидкость просочилась внутрь, отозвалась тёплым жжением в груди, голова задурманилась ещё сильнее.
Ромка лихо опрокинул очередную рюмку. Глаз у него постепенно становился совсем шальной.
– А чего ты подарок не откроешь? – поинтересовалась Света.
Хоть какое-то развлечение!
– Можно, – согласился Ромка.
Он развязал ленту, сорвал с коробки золотую бумагу, открыл. Извлёк оттуда тёмно-бордовый в крапинку галстук в фирменной упаковке и большую фотографию в красивой рамке.
На фотографии был весь их класс – одиннадцатый «А». Красиво стояли в три ряда. В середине классная руководительница – Седа Магометовна.
– Ну как? – спросила Света.
– Офигенная фотка! – отреагировал он. – И рамка нехилая.
Он отставил фотографию в сторону, полюбовался. Она была сделана совсем недавно, пару месяцев назад.
А скольких уже нет!
Нет Тамары Станкевич, которая насмешливо улыбается в первом ряду. Бесследно исчезла лучшая Тамаркина подруга Танька Родина, стоящая рядом. Нету больше Дикого, гордо высовывающегося из второго ряда сразу за ними. Из братьев Асланянов, торчащих в третьем ряду, остался только один. Нет и Седы Магометовны. Где-то в бегах Павло Горошевич…