Общественный хор выступал с песнопением «Spem in Alium» в Лейстоне, в Квакерском доме собраний. Питер и Эжени не были квакерами, но Эжени, сознавая, что это и есть та община, в которой им предстоит жить на пенсии, погрузилась в местное «общество» и посещала все подряд. Они решили прогуляться до городка пешком, две мили в одну сторону. По подсчетам Хелен, они вернулись бы не раньше чем через четыре часа.
Она сидела на кровати, скрестив ноги, с коричневой бутылочкой пилюль в подоле. Рошель выдала себя за девушку, попавшую в беду, чтобы получить у доктора с Уимпол-стрит рецепт для Хелен, который сделает ее месячные вновь регулярными, и написала в своем последнем письме: «Если ты меня подведешь, я больше никогда не буду с тобой разговаривать!»
Хелен не вполне представляла, как она может подвести Рошель, если это не сработает, но, очевидно, это пустой вопрос: успех был гарантирован. Это являлось «серой зоной» с юридической и моральной стороны, и Хелен чувствовала беспокойство, однако Рошель заверила ее и тогда, и снова, что это не считается абортом и что ребенку требуются месяцы, чтобы стать собственно ребенком. Рошель клялась ей в этом, она работала секретарем у юриста и должна была знать, о чем говорит. Слава Богу, нашелся кто-то, кто знал, как ей помочь без нарушения закона. Противозаконным это станет только в том случае, если Хелен затянет сроки и ей потребуется вмешательство тех, кого Рошель звала «бригадой с лезвием на палочке». А так это называется «планированием семьи», и даже Церковь теперь такое поддерживает. Доктор сказал Рошель просто ожидать, что «месячные придут сразу за все пропущенные циклы», и с тех пор Хелен пропустила только два, а ранее ее циклы всегда были регулярными. Насколько это плохо?
Она покатала бутылочку между пальцами, а затем высыпала ее содержимое на одеяло. Две бело-меловые пилюли, крупные, как галька на пляже. Хелен спрятала пустой пузырек обратно в шкаф, за стопку новых гигиенических прокладок, затем вытащила одну и подоткнула под пояс.
Так.
В своем последнем письме Рошель добавила еще кое-что: если это уже заметно, значит – слишком поздно. «Тогда это считается преступлением, тогда ты будешь виновна». Хелен порылась в ящике стола в поисках своей старой деревянной школьной линейки, легла на спину и положила ее поперек тазовых костей. Если живот станет точкой опоры, то дальше продолжать нельзя. Она закрыла глаза и молилась. В этом нет моей вины, я ничего не знала! – говорила она Господу. Но выпуклость внизу была почти незаметной, линейка лежала ровно.