– Я, наверно, смогу проделать остаток пути сама. Спасибо большое, что подвез.
– Тебе спасибо за… ну, ты поняла. – Джесс изобразил на губах застегнутую «молнию». Это был наш первый секрет, и в его глазах читалось доверие, когда мы встретились взглядами.
– Не стоит благодарности. – Я перекинула сумку через плечо и одернула юбку, притворяясь, что проверяю дорогу на предмет приближающихся машин, хотя на самом деле меня интересовало – могу ли я растянуть этот момент, пока мимо нас не проедет школьный автобус и все меня не увидят.
Джесс откашлялся:
– Хочешь, сходим прогуляться куда-нибудь попозже?
Из-за шока я чуть было не отказалась:
– Где, здесь? Любое стоящее место стоит денег.
Это был первый раз, когда его улыбка предназначалась именно мне:
– Я могу показать тебе место, куда можно пойти бесплатно.
В семь часов вечера Джесс появился у военного мемориала не на мопеде, а на навороченном «Сузуки», в котором я узнала мотоцикл Марка. По закону Джесс еще не был достаточно взрослым, чтобы на нем ездить. Его запасной шлем пах разными духами: цветочными, женственными. Я постаралась не думать о тех, кто еще носил его.
– Куда ты меня везешь? – спросила я, но мои слова лишь осели паром на прозрачном лицевом щитке. Джесс так быстро вписался в поворот на Больничную дорогу, что моя нога скользнула по земле. Мы петляли по аллее старых кедров, огибая выемки и камни. У меня начало звенеть в ушах. Этот вечер вдруг стал похож на фильмы ужасов: дома с привидениями, обряды посвящения, спиритические доски и вызванные духи. Однако ни в одном из них не было столько волнения и ужаса, как в вечере наедине с Джессом Бреймом. Я решила не подгонять судьбу, но получить все, что он мог мне дать. Я никогда полностью не отдавалась надеждам, поэтому готовилась не к его поцелую, а к тому, что поцелуя не будет.
– Ух ты, – сказала я, когда мы спешились. Больница была невидима за гофрированным забором. Высотой в семь футов, он раскинулся вширь намного больше, чем сама больница, и, вероятно, больше, чем Настед. Земли больницы всегда подавляли своими размерами городок, который ее обслуживал. Знаки, приколоченные через одинаковые промежутки, предупреждали, что «территории патрулируются собаками» и «помещения охраняются круглосуточно».
– Мы не можем сюда лезть, – сказала я, когда Джесс спрятал байк и шлемы в кустах высотой по грудь и достал из багажника старый армейский вещевой мешок.
– Там нет никаких собак. И никогда не было. Эти знаки только для виду. Я никогда не видел здесь охранника. У них имелась охрана до убийства, но не после, что типично для их логики. Отец считает, что Ларри Лоуренс, парень, который это купил, нарочно разрушил это место. Он удивлен, что его не сожгли, чтобы получить страховку. – Джесс потер переносицу. – Похоже, они собираются играть вдолгую.