— А вы полагаете, что это не так? — ответил вопросом на вопрос Красный Жезл, чтобы скрыть свою неосведомленность.
Его начала раздражать назойливость Гуна. Прыткому выпускнику Наньянского университета явно хотелось блеснуть своими познаниями.
«Что это? — снова насторожился Красный Жезл. — Пустая кичливость болтуна с образованием? Или увертюра к какому-то серьезному разговору, который не имеет никакого отношения к литературе?»
Красный Жезл прекрасно разбирался в тонкостях светских бесед своих сородичей. Когда встречались интеллигентные противники, они не торопились выяснять отношения с ходу, а начинали издалека. Но при этом всегда старались навязать друг другу такую тему разговора, в которой чувствовали себя сильнее собеседника. Это походило на психологическую атаку — смутить противника, вселить в него неуверенность, доказать собственное превосходство. А потом неожиданно перейти к главному и, не давая ему опомниться, нанести решающий удар. Такой прием называется «вынудить человека потерять свое лицо». Недаром у них на родине считается, что «потерявший лицо» не в силах долго сопротивляться.
— Я слышал, что история о походе на Ляо была включена в роман при его переиздании, — небрежно заметил Гун. — Впрочем, это не столь важно. Мало ли примеров, когда кто-то что-то добавлял в литературные произведения? Или, наоборот, что-то заимствовал из них, Кстати говоря, сейчас ведь тоже многие частенько присваивают себе то, что им не принадлежит, И это касается не только литературы…
Как показалось Красному Жезлу, Гун сделал ударение на последней фразе, явно выделяя ее.
«Даже если я и ошибся, — решил про себя Красный Жезл, — ты поплатишься за свою неучтивость и за то, что отнимаешь у меня время. Тебе не повезло — сегодня у меня плохое настроение»..
— Вы, кажется, хотели сделать мне какое-то предложение? — с некоторым раздражением напомнил он молодому человеку, вопреки традиционным китайским правилам приличия, требующим, чтобы собеседник первым заговорил о своем деле.
Губы Гуна дрогнули в усмешке. Он не спеша положил палочками себе в рот очередной кусочек черепахи и отпил маленький глоток маотая.
— О, прошу прощения. Забыл о самом главном. Болтаю всякую чепуху. Предложение действительно заманчивое. Насколько я догадываюсь, вы не прочь выгодно пристроить некие любопытные бумаги, изъятые вами на «Тумасике» у некоего Лим Бан Лима…
Молодой человек произнес все это спокойным тоном и снова принялся за черепаху.
Красный Жезл, взявшийся было за бокал с вином, положил руку на стол, Гун не понравился ему с первого взгляда, и интуиция не подвела Красного Жезла. Парень чрезвычайно опасен, и его нужно будет убрать. Сегодня же. Сейчас же. Хотя бы потому, что он знает о нападении на «Тумасик». Но, что еще хуже, ему известно, о документах. До сих пор Красный Жезл считал, что это только его тайна. Никто не видел, как он вскрыл двойное дно в атташе-кейсе Лима и обнаружил там бумаги, за которые — Красный Жезл сразу смекнул — можно будет отхватить кругленькую сумму. Это были совершенно секретные инструкции, адресованные какой-то подпольной организации в Малайзии. Судя по содержанию документов, организация занималась подрывной деятельностью и шпионажем в пользу Китая, а инструкции были составлены явно в Пекине. Они предписывали срочно убрать какого-то политического деятеля, подготовить условия для переброски в Малайзию очередной партии оружия, активизировать деятельность по свержению существующего правительства. Завладев документами, Красный Жезл прикидывал, кому бы их повыгоднее продать: тем, кому эти документы принадлежали, американской разведке или малайзийскому правительству.