Никакой волокиты не возникло. Врач встретил просьбу едва ли не с облегчением, хотя и провел нудную лекцию об особенностях содержания больных в условиях домашнего стационара. Пациента не выписали, а перевели на новую форму лечения. На деле же избавились от лишнего балласта.
Жора даже расстроился. После стольких лет ожиданий, томлений, мечтаний добраться до сладкой добычи, и когда его лишили такой возможности, едва не взвыл. Тот, другой, внутри него все больше забирал контроль и ему приходилось подчиняться. Вот бы можно было его уничтожить и всецело распоряжаться собой как захочется.
Может, Жоре еще и удастся? Он знал мысли того, другого, и даже мог запоминать необходимую информацию.
То место, куда они втроем отправятся, – не простое. Жора отдаст свою добычу, но взамен потребует больше. Гораздо больше. У того, другого, тоже есть желание, но оно настолько глупое, что даже Жора понимает – не сбудется. Можно изменить многое, даже повернуть время вспять, но мертвое не восстанет из могилы. Умерев однажды, умираешь навсегда.
Женщина даже ничего не поняла, когда он укладывал ее в постель, даря последнюю ласку. Она будет жить, просто заснет, а проснувшись, ничего о нем не вспомнит. Так ему сказал ворон. Или тот, другой? Не важно. Лекарство уже отравило ее кровь, и обратного пути нет. Остается надеяться на правильно подобранную дозу.
Возможно, он даже будет по ней скучать. Она называла его медвежонком. И Жоре нравилось быть им. Другой внутри него сопротивлялся, говорил что-то о несправедливости и жестокости. Чтоб он понимал? Трус и предатель.
Забрать с собой парня оказалось совсем не сложно. Он знал Жору и шел за ним, как осел за морковкой. Иногда улыбался, потом вдруг начинал хмуриться и будто бы сердиться. Но шел. Наверное, он знал, куда его ведут, и даже догадывался, что с ним там произойдет. Усталость в глазах, больших, зеленых, словно болота, засасывала и самого Жору. Он умел сопротивляться, и потому просто усмехался, когда мальчишка на него смотрел.
За тринадцать лет он вымахал на целую голову, похудел, даже осунулся. Но в нем все еще жил тот неуверенный в себе толстяк, тянущийся к людям, точно глупый щенок. Даже к Жоре он зачем-то тянулся. Может, пытался вызвать в нем эмоции или даже сочувствие. Не дождется. Он теперь разменная монета. Жаль, одна на двоих с тем, другим, что все чаще прорывается наружу.
Осталось немного. Ему никто не преградил путь, не задал никаких вопросов. Водитель подъехал к самому руслу и даже не поинтересовался, для чего двое мужчин решили уединиться там. Ему было плевать, как и всем плевать на чужие проблемы. Или он понимал, что лучше уехать с щедрой оплатой и целой, не пробитой головой.