— Альбина Петровна сказала, что здесь будет конюшня.
— Точнее, конюшни. Хочу попробовать заняться.
— Лошадьми? — Она поняла, что не на шутку удивлена.
Павел же усмехнулся.
— А почему нет? У меня приятель всерьёз занимается, а я… Столько земли, не в гольф же мне здесь играть. А лошади — это красиво. И благородно.
Она головой качнула. Павел заметил и решил поинтересоваться:
— Не одобряешь?
— Не знаю. Я просто не понимаю…
— Что именно?
— Такую жизнь. Усадьба, прислуга, лошади.
— Отец хотел так жить. Он всю жизнь к этому шёл. Но так и не успел.
Алёна разглядывала его украдкой, даже к голосу его прислушивалась с неподдельным вниманием, но особой горести не уловила. Но всё равно ощутила потребность посочувствовать, хотя бы из вежливости.
— Прошло ещё слишком мало времени. Потом станет легче. Наверное…
Костров вдруг развеселился, по крайней мере, на неё взглянул с усмешкой.
— Ты, думаешь, я горюю?
— Какие бы ни были отношения, смерть родителей — это всегда тяжело.
— Может быть ты и права. Но мой отец не отличался особым человеколюбием. Добродушным парнем точно никогда не был. Но баб любил, что скрывать.
— Но вы восстанавливаете усадьбу, как он хотел.
— Ты кое-что путаешь. Я делаю это не во имя его памяти, я делаю это для себя и для семьи. Чего он хотел, я отлично знаю. Он мечтал встретить здесь старость, если хочешь, править здесь и царствовать, окружить себя свитой прихлебателей, которые вечно вокруг него вились, и помереть лет в сто, возлежа на шёлковых подушках, с вышитым на них золотом гербом Костровых. И именно поэтому, как только представилась возможность и ему понадобилась от меня крупная сумма, я выкупил у него усадьбу.
— Назло?
— Тогда да. Если честно, я первый раз сюда приехал уже став полноправным владельцем. И понял, что это моё место.
Алёна прикусила губу, скрывая усмешку, правда, от замечания не удержалась:
— Потянуло к корням.
Павел развернулся, перекинул одну ногу через бревно, и теперь смотрел на Алёну в упор.
— Вот почему ты такая язва?
Она плечами пожала, а он продолжил:
— Ты маленькая, глупая девочка. У которой проблема с выбранной профессией. И не спорь со мной. Но при этом тебя вечно тянет на подвиги, и ты не умеешь молчать.
— Умею.
— Нет, Алёна, не умеешь.
Она посмотрела на него.
— Я умею молчать.
Павел смотрел на неё и улыбался. Алёне вдруг стало нечем дышать, она отвернулась от него и нервно кашлянула.
— Сколько я здесь пробуду?
— Посмотрим. Неделю, две.
— Так долго?
— Тебе здесь не нравится?
— Дело не в этом. Но это переходит всякие границы разумного!
— Следствие идёт. В этом нет ничего разумного.