– Покорнейше благодарю, господа. Только на вашу защиту и уповаю, раз уж через закон нельзя…
– Да отчего же нельзя! Просто он нам сейчас нужен, а наказать мы его и сами сможем.
– Как прикажете-с.
– Ну вот и хорошо. Скоро прибудет наш поверенный, вы с ним съездите в участок, и он все уладит. А теперь ступай, голубчик, в цех.
– Сию секунду, – поклонился мастер и собрался было выйти, но его остановил вопрос Владимира Барановского:
– Скажи, пожалуйста, Никодимыч, а что это за история с пострадавшим учеником?
– С Семкой-то?
– Да, с ним.
– Так нет никакой истории, – развел руками мастер. – Известное дело – молодые совсем еще, вот и бегают как оглашенные. Видать, несся болезный как на пожар, отчего споткнулся на ровном месте, да и ушибся.
– Однако его, кажется, увезли в больницу?
– Так ведь – железо кругом, немудрено расшибиться.
– Да, действительно. Ты бы сказал ученикам, чтобы они поосторожнее…
– Как прикажете, господа.
– Ты все же хочешь освободить своего протеже от наказания? – поинтересовался Петр Викторович у кузена, когда мастер вышел.
– Ты прекрасно знаешь, что он нам нужен, – нервно отозвался тот.
– Прости, но в этом я совсем не уверен.
– Что ты имеешь в виду?
– Конструкция митральезы, или как он там ее называет – «пулемет»? Так вот, конструкция вполне отработана, и мы вполне можем представить образец на испытания и без его помощи. А что же касается Будищева, то, полагаю, небольшое заключение пойдет ему только на пользу. Несколько охладит темперамент.
– Ты не забыл, чем я ему обязан? – тихо спросил Владимир.
– Нет. Но уверен, что через пару дней его благодарность за вызволение из узилища только увеличится.
– Почему ты так говоришь?
– Потому что мне надоели его намеки и плоские шуточки. Пусть ценит то, что имеет. Ей-богу, он пока еще и на это не заработал.
– Не кажется ли тебе это несколько опрометчивым?
– Нисколько. Поверь, ему некуда деваться. Никто из серьезных фабрикантов не станет терпеть его выходки.
– Пусть так, но я все же пошлю адвоката…
– Конечно-конечно. Непременно пошли, просто пусть он сначала сходит без Никодимыча. Ничего с твоим Будищевым не случится, а другим острастка будет. Мне, знаешь ли, надо думать о настроениях среди рабочих.
– Ну, хорошо.
Вы знаете, сколько в стольном граде Санкт-Петербурге питейных заведений? Нет, не роскошных рестораций, которые знатные и богатые господа посещают с тем, чтобы, пообедав, поговорить о политике или делах с людьми своего круга. И не заведений попроще, где подгулявшие молодые гвардейские офицеры устраивают свои попойки, после чего едут к девицам нетяжелого поведения. И даже не те, завсегдатаями которых бывают чиновники средней руки или купцы. Нет, я спрашиваю о простых трактирах, кабаках и кухмистерских, где можно встретить кого угодно – от извозчиков и студентов до офицеров столичного гарнизона и жуликов всех мастей. Где можно не задорого взять миску жирных щей или студня, а к ним для аппетита чарку прозрачнейшего хлебного вина, и, выпив его одним махом, закусить крепко посоленной корочкой. Потом хорошо пообедать и идти дальше по своим делам. Или же напротив – устроить попойку, заказав балалаечников или даже цыган, и выплясывать в пьяном угаре под разудалую музыку, а потом забыться, уткнувшись лицом в поднос, из которого давеча подмигивал запеченный поросенок, а теперь не осталось даже костей.