Я одержал сокрушительную победу над салатом — мама повернулась ко мне с неподдельным интересом:
— А в чем подвох? — спросила она.
— Мам, ну какой подвох, а? Ну как Я могу знать, где ТЫ откроешь учебник?
Она все еще сомневалась, и я махом поднял ставку:
— Забор бабке починю!
— Ну, хорошо, — мама вытащила из под стола мой потрепанный в баталиях рюкзак, покопалась там…
— Глаза закрой, — потребовал я, чувствуя знакомый холодок азарта меж лопаток. С каменным выражением лица мама взяла учебник и открыла его «на расхлоп».
— Правила написания частицы «не» с глаголом и отглагольными формами, — хорошо поставленным, учительским голосом отчеканила она и впилась в меня взглядом инквизитора.
— «Не» с глаголом пишется раздельно, — выдал я уверенно, как записной зубрила, — не искать, не брать, не врать… Отглагольная форма — это деепричастие, и с ним «не» тоже пишется раздельно, например не ищущий, не берущий, не врущий…
— Сдаюсь, — мама вскинула руки и улыбнулась, в первый раз после злосчастного сочинения, — хорошо, по крайней мере, одно правило ты знаешь. Но как ты мог знать, что выпадет именно оно?
— Я иду в поход?
— Идешь.
— А из угла уже могу выйти?
— Давно мог, что ты — маленький, в углу торчать. Ну!..
— Ты слово дала…
— Да дала, дала. Так как?
Я пожал плечами:
— Элементарно. Я на русском детектив читал про Экрюля Пуаро. Знаешь, в такой тоненькой брошюрке. Прятал в учебник. А книга расхлопывается в том месте, где ее чаще всего открывают. Когда «русалка» подходила, я книгу в парту прятал и читал правило. Ну и выучил.
Мама вздохнула как-то уж очень тяжело.
— Мозги есть, — признала она. И вернулась к салату.
А мне уже, признаюсь, не до экспедиции было.
— Мам, а что плохого-то? В том, что мозги есть? Чего ты так расстроилась?
— Что мозги есть — хорошо. Плохо, что совести нет. Заведет тебя когда-нибудь твоя светлая голова в такое темное место, откуда выход искать — утомишься. Ну что ты там, корни пустил, в своем углу? Выходи давай, выходи. Канал давно прошли, всплывать пора…
— Какой канал? — опешил я. И проснулся.
Место, где я очнулся, как раз и было таким темным, что дальше уже просто некуда. Кажется, именно такое положение герои голливудских блокбастеров называют: «Я в полном дерьме, Билли!»
— Выходи на поверхность, Крыса, — мягко тормошила меня Леди, — как глубоко ты уснул! Я чуть не испугалась.
— Не бойся, — отозвался я, потягиваясь, насколько возможно, — кому суждено быть повешенным — не утонет. А мне — точно не тонуть.
— Откуда ты знаешь? — удивилась она.
— Три раза тонул. Бог троицу любит. Если отпустил — значит, не моя смерть была.