Отправить ее сюда было моей идеей, и отец согласился. А я сразу подумала о монастыре, в котором родилась, — он предоставлял кров и убежище женщинам, оказавшимся в трудном положении. Сегодня мне надо было позвонить туда и объяснить ситуацию моей подруги, беженки из Сирии, и я тихо молилась, чтобы там нашлось для нее место. Разумеется, Зания не сможет оставаться там вечно, но об этом мы подумаем в свое время. Больше одной проблемы такого масштаба мне за раз не осилить.
Вот и аэропорт. Я остановила машину у обочины, и когда Кай и Коп потянулись открыть каждый свою дверцу, заговорила.
— Ребята, — я повернулась к ним. — Смотрите, я знаю, что все это ужасно, но прошу вас, думайте о Зании. Она заведомо будет перепугана до смерти, а возможно, и травмирована. — Мой голос стал хриплым от волнения. — И она ненавидит мужчин, ей нелегко будет принять вашу помощь. Не ухудшайте положение взаимной неприязнью. Пожалуйста… отложите вражду в сторону и помогите ей, ладно?
Какое-то время мы все молчали, и напряжение чуть ослабло.
— Все будет хорошо, Анна. Не тревожься, — мягко сказал Коп, и эти слова меня успокоили. Я закрыла глаза и кивнула, поверив ему. Он вышел из машины и направился в здание аэропорта, оставив нас с Каиданом попрощаться наедине.
Поскольку Коп мог бы нас слышать, усилив слух, я жестами показала Каидану:
— Не злись на него. Он тебя уважает.
— Пффф, — саркастически выдохнул Кай и ответил, тоже жестами:
— Он знал о моих чувствах и все же тебя домогался.
Я закрыла глаза и шепнула, покачав головой:
— Хотела бы я, чтобы ты честно сказал о своих чувствах, когда он позвонил.
Он принялся выстукивать какой-то сложный ритм на приборной панели и ответил, задумчиво глядя на собственные пальцы:
— Возможно, мне просто надо было проверить, что вы не предназначены друг другу.
Я коснулась его руки и показала:
— Для меня всегда существовал только ты. Ты один.
Мне хотелось, чтобы у Кая, когда мы расстанемся, были позитивные мысли. Я взяла его руку и стала всматриваться в лицо: как узнать, что сидящий передо мной незнакомец — это и есть Кай? Даже глаза были не его. И тут мой взгляд упал на губы. Да, это были родные мне губы.
— Я люблю тебя, — прошептала я, и мы обнялись над приборной панелью. Странно было ощущать прикосновения ткани, окутывавшей его лицо и шею. Я поцеловала Кая в щеку там, где не было грима. Затем в нос и губы — накладные усы и борода щекотали мне подбородок, — и продолжила, тоже шепотом.
— Пожалуйста, береги себя. Чтоб мне без этих безумных, ненужных и опасных выходок, слышишь?