И очень вовремя. Существо было похоже на ту тварь, в которую превратился Гришка, высокое и мощное, с недоразвитыми передними и слишком длинными задними лапами, поросшее мехом, как собака — репьями. Разве что в этом угадывалась еще молодость, некоторая неуклюжесть, с которой оно передвигалось. Только это участкового и спасло — то ли это было первое превращение, то ли Антон не научился еще владеть второй ипостасью, но, прыгнув на стол, он не долетел и позорно соскользнул на пол, словно нашкодивший кот. Стол, тем не менее, от такого удара снесло вперед, напрочь придавив к стене участкового, который теперь судорожно пытался освободиться и вытащить из-за пазухи пистолет. Лицо его было белым, как мел, а глаза расширились от ужаса. И мое появление не способствовало наведению порядка — гадина не сразу увидела меня, у нее была более близкая и доступная цель, а потому единственное, что я успела сделать — клацнуть зубами на кончике ее хвоста и зарычать, уперевшись лапами в пол.
Отреагировав скорее на звук, нежели на неожиданную помеху (я изумленно смотрела, как мои лапы скользят по полу, не особенно ее замедлив), она медленно повернула голову. Красные фосфоресцирующие зрачки уставились в мои зеленые.
Убедившись, что все внимание переключилось на меня, я разжала челюсти и попятилась, намереваясь вывести ее из дома.
Не успела. Оглушительно грохнул выстрел, следом еще один и еще, тварь отбросило на покореженную решетку, впечатало в нее завершающим выстрелом в голову, и она замерла.
Медленно, словно нехотя, воздух вокруг нее начал плавиться, словно от сильного зноя и тело изменилось второй раз за ночь. На усыпанный осколками пол упал абсолютно голый молодой парень с тремя дырками в живот и одной — в голову. В полнейшей тишине я вдруг почувствовала себя очень неуютно под направленным дулом пистолета. Попятилась, но не сделала и двух шагов — щелчок!
И ничего не произошло. Я недоверчиво приоткрыла один глаз — участковый недоуменно и досадливо отбросил пустую обойму.
На улице тем временем, привлеченный шумом и выстрелами, стал собираться народ — по дорожке к дверям уже кто-то бежал, со стороны окна тоже, видимо, не решаясь сунуться в самое пекло, и единственным выходом оказалась жилая часть дома. Коротко вякнув, я, проскальзывая лапами по дереву, бросилась туда, залетела в кухню, но не решилась остаться в комнате с тремя окнами на освещаемую дорогу и кинулась в спальню. Черт!
Окна в спальне были закрыты ставнями. С ТОЙ стороны.
Из участка уже раздавались крики и шум — народу все прибывало. Сейчас участковый придет в себя, перезарядит пистолет и отправится на охоту по собственному дому, а тут я — загнанная в угол…