К началу Вторжения был построен один транспортник, второй проходил испытания, и ещё один был построен трети этак на две.
В локальное пространство Терры вырваться сумел всего лишь один из них.
Два с половиной миллиона человек. На транспорте, рассчитанном на девятьсот тысяч. Как они сумели, вопрос отдельный. Это же русские! Вранийцы – потомки русских переселенцев, и себя относят именно к русским, и, забегая вперёд, имея выбор, где осесть – их звали к себе все крупные локальные пространства Федерации!– предпочли уйти к Новой России...
Пороговым значением считается четыре миллиона. Если численность перворанговых телепатов снижается за этот предел, инфополе рвётся, падает. Обрыв инфосферы – катастрофа, не сравнимая ни с чем. Шок, сумасшествие, гибель даже и для младших рангов – весь этот список. На самой планете к тому времени не осталось ни одного телепата. Распылённый в атмосфере вирус убил всех носителей паранормы в считанные дни.
Уникальная инфосфера Враны, насчитывающая почти семьсот лет самостоятельного развития, была потеряна.
– Я умирала вместе с ними, – рассказывала Алеська, глядя сквозь меня в своё прошлое. – С каждым из тех, кто остался там, дома...
Она не сошла с ума, не наложила на себя руки. Но когда ей предложили повторную интеграцию уже в инфосферу Земной Федерации– после соответствующего лечения, разумеется– отказалась.
– Я хотела вернуться, – объясняла Алеся, сжимая кулак. – Я очень хотела вернуться! С оружием в руках. Вернуться и вломить сволочам, отнявшим у нас дом.
– Погоди, – сказала я, – погоди... Но на планете же тебя вирус ждёт! Ему без разницы, действующий ты телепат или нет.
Она тихо, хищно улыбнулась:
– Я прошла серию понижающих операций. Вплоть до ретрогенной обработки. Нет у меня больше телепатического домена в геноме. Вирус обломится.
– С ума сойти, – только и сказала я. – Это же долго, больно, и дорого, а уж результат... Результат получается всякий. И процентов так семьдесят – за летальный исход.
– Мне пошли навстречу. Нашли нетрадиционника... Целителя.
– Манипуляции с геномом при помощи целительской паранормы не проводятся! Генетические нарушения к паранормальной коррекции запрещены!– воскликнула я.
– Ему разрешили.
– Алеська, не темни, – потребовала я. – Это кому это разрешили такое?! Имя!
Она пожала плечами.
– Доктор Марвин Таркнесс. Эй, ты чего?
Я, услыхав имя, резко подалась назад, естественно, стукнулась многострадальным затылком о стенку, больно, чёрт... Как будто мало я от Патоки получила!