– Двадцать восьмого июня самолеты Рихтгофена должны нанести свой удар по позициям противника под Воронежем! Таково мое решение, и я от него не собираюсь отступать! Любые попытки помешать этому я расцениваю как саботаж, который будет караться по законам военного времени, – категорически заявил на заседании ОКХ[3] фюрер, и Кейтель с Гальдером не рискнули с ним спорить.
Не желая нести личную ответственность за принятие решения, генерал собрал военный совет, на котором поставил вопрос о дальнейших действиях 11-й армии.
– В нынешнем далеко не простом положении, в котором сейчас находится наша армия, потеря авиационной поддержки означает невозможность продолжения штурма Севастополя. Поэтому мы должны в ближайшее время нанести русским удар такой сокрушающей силы, чтобы потом оставшимися силами мы смогли бы довести дело до победного конца. Сейчас весь вопрос состоит в том, где следует нанести этот удар? В районе Мекензиевых гор или в районе Сапун-горы, местах, где мы смогли достичь максимального успеха в прорыве обороны противника… – Обозначенная генералом от артиллерии тема разговора подразумевала возникновение жарких споров и дебатов, но ничего этого не произошло.
Из прежнего штабного руководства остались единицы, чье звание не превышало майорского. Естественно, их голос не мог тягаться с голосами полковников и генералов XXX корпуса, чье членство в новом составе штаба армии было преобладающим. Стоит ли удивляться, что все они в один голос заявили о необходимости предпочтения южного варианта северному. При этом приводился один и тот же аргумент в различных вариациях.
– Противник уже привык к тому, что наступаем на его северные укрепления и сосредоточил там свои основные силы. Поэтому мы терпим постоянные неудачи на этом направления, и новое наступление там вряд ли принесет нам успех. Более перспективно южное направление. Согласно данным разведки, русские частично ослабили это направление, перебросив часть соединений в район Мекензиевых гор, что дает дополнительные шансы на успех при наступлении на Сапун-гору. В случае её взятия ничто не помешает нам продолжить свое наступление на Инкерман и район Английского кладбища, а это уже сам Севастополь, – утверждал новый начальник штаба армии генерал-майор Ранке, и его мнение полностью возобладало на этом совещании.
«Южане» победили «северян» не только благодаря численному превосходству и обилию золотого шитья на погонах, не последнюю роль сыграл в принятии окончательного решения и личностный фактор.
Все время штурма Севастополя Манштейн постоянно принижал командующего XXX корпусом, возвышая свое эго. Это была вполне понятная «генеральская» игра, в которую с удовольствием играли и гении военной мысли, и простые аристократические трудяги, получавшие свои ордена и звания не за блистательно одержанные победы, а за преданность и правильность исполнения полученных сверху приказов. Поэтому, воспользовавшись случаем, Фреттер-Пико с легкостью отправил в корзину все планы своего гениального предшественника, заменив их решением, одобренным военным советом армии.