Автоматически, можно сказать, помимо своей воли, Герман снова вошел в мир криминальных конфликтов и противостояний. Учеников его клуба уже не прельщала перспектива работать на заводе или стройке. Хотелось проявить себя в более мужском, достойном спортивной подготовки деле. А куда им податься? В дискредитированные Вооруженные силы? Или в еще более дискредитированные и деградирующие органы внутренних дел? Нет уж! Фиг вам! Лучше в «братву». Престижней да и денег значительно больше.
Своего сэнсея бойцы уважали и, прежде чем примкнуть к какой-нибудь группировке, во всем с ним советовались. Зная это, многие лидеры преступных сообществ искали знакомства и предпочитали вести переговоры именно с ним. Он же, в свою очередь, тщательно взвешивал предложение и, учитывая его реальность и перспективу, а также наличность приглашающего его ребят, выносил свой вердикт. Когда предложение не противоречило его моральным принципам, Герман принимал положительное решение. В итоге он снискал большое уважение среди преступных авторитетов.
Параллельно к нему стали часто обращаться новоявленные бизнесмены, то есть новые русские — с просьбами о защите, о возврате долгов, которые законными способами вернуть было невозможно из-за глупой, бессмысленной волокиты с судебными тяжбами, дававшими, как правило, нулевой результат. Герман в просьбах не отказывал. Должники, зачастую слышавшие о нем, не желая навлечь на себя крупные неприятности, стремились побыстрее рассчитаться со своими кредиторами.
Герман старался не применять грубую физическую силу. Он пытался все объяснить словами и своим пронизывающим взглядом. Почти так же получалось и с теми, кто пытался наехать на бизнесменов, обратившихся к нему за помощью.
Когда французская фирма появилась в Москве, российскую сторону в которой представлял один толковый коммерсант, то Герману по его просьбе пришлось заняться вопросами безопасности этого проекта.
Командировки во Францию не часто были вызваны производственной необходимостью, а скорее служили знаком уважения и признательности русскому партнеру, поскольку вояжи финансировались французами. Их замечательная столица Герману очень нравилась, и он старался не обижать гостеприимных месье и наведывался в Париж достаточно часто.
Вот и сейчас, стоя на смотровой площадке Эйфелевой башни и любуясь открывающейся панорамой, он дожидался, когда в три часа дня к центральной смотровой террасе возле дворца Шайо должен подъехать Пьер Болуа, длинный сухопарый француз со своей постоянной мультипликационной улыбкой. Они планировали поехать на Монмартр, чтобы отобедать в одном из старых богемных ресторанчиков с превосходной морской кухней.