То есть, повторю, новый либеральный консерватизм, по версии Суркова, опирается на национальную матрицу, сложившуюся на протяжении русской истории, и тем самым преодолевает то противоречивое положение любого консерватизма в революционную и постреволюционную эпоху, когда, казалось бы, нечего сохранять. Р. Гальцева в свое время написала: «В результате неоконсервативное сознание обнаружило себя в положении тягостного противоречия, которое можно суммировать вопросом: как быть консерватору в эпоху, когда ему нечего сохранять?» И продолжает: «Поэтому, как формулирует задачу американский консервативный публицист и теоретик, ревностный защитник индивидуальных свобод Фрэнк Майер (в 1963 году. — А. К.), необходимо изменить лозунг консерваторов с “сохранения порядка и свободы” на “реставрацию порядка и свободы”».
Сурков в непростой (и всегда эвристичной) борьбе с языком ищет способы адекватного описания нашей страны. И это одна из кардинальных задач нашего времени. У нас до сих пор нет общепризнанного языка описания страны и, следовательно, нет инструмента для ее настоящего познания. Взять хотя бы межнациональные проблемы. Для их описания каждый автор изобретает свой язык (или берет один из существовавших более или менее давно). То же с другими областями. Сурков признает, что русская политическая культура обладает достаточным потенциалом для того, чтобы выработать собственный политический язык, понятный для других, но рассчитанный прежде всего для передачи самим себе и внешнему миру образов и смыслов. Однако выработка этого языка описания страны — это задача, и решать ее надо по возможности скорее. И это требует от того, кто начинает первым, не только способностей, но и смелости.
Многие слушатели выступления Суркова удивились тому, что он говорил об отвлеченных, казалось бы, вещах именно сейчас, когда от него ждали размышлений о тактике политической борьбы накануне выборов. У нас ведь «год тактики». Однако я позволю себе напомнить, что одна из главных проблем как власти в целом, так и «партии власти» заключается в том, что они не предлагают обществу внятной идеологии. В то же время оппоненты власти как справа, так и слева критикуют ее именно с идеологических позиций. Так что подступ к выработке идеологической позиции будет более чем актуальным шагом. В «год тактики» размышления о стратегии являются тактическим ходом, причем очень сильным. Главное теперь, чтобы потребители этой идеологии — в том числе «партия власти» — смогли воспользоваться подачей и сделать новую идеологию своим оружием.