Кроме их родителей, пожалуй, один только виконт Карлайтский знал, какой острый ум и удивительная наблюдательность скрывались за маской прожигателей жизни.
После неприличного жеста Никара, сидящие за столом гленцы громко засмеялись, вызвав на себя очередные неприязненные взгляды посетителей из вьежцев. Не один только Дебор уже перестал обращать внимание на открытую враждебность горожан. В зале были ещё две компании гленцев, но это были простолюдины-торговцы, поэтому к своим дворянам они и не думали присоединяться. Но, всё же, большинство посетителей, понятно, были местными жителями.
Не пригрози герцог Витор Вьежский жестокими карами тем, кто явится зачинщиком ссор между хозяевами и гостями, наверняка, кровь бы уже потекла по мостовым Вьежа обильным потоком.
— Никар, давай мы это вино в другой раз выпьем, — сказал виконт, оглядев стол. Он не поморщился, чтобы не оскорблять своих земляков. Они же не виноваты, что у них нет таких доходов, как у него, — Эй, — позвал он рабыню, замешкавшуюся возле соседнего столика, — Прими-ка другой заказ.
Дебор заказал четыре кувшина самого дорогого вина и целую гору явств, под одобрительные возгласы дворян. Угощаться за чужой счёт в среде нетитульного дворянства не считалось зазорным.
Дебор с удовольствием проводил своё время в таких компаниях. Здесь не нужно было постоянно следить за манерами и проявлять политес. Разговоры всегда были откровенными и, можно было бы сказать, честными, если бы дворяне не любили, порой, приврать. Особенно, когда, как в этот вечер, основательно перебирали в размерах выпитого.
Но виконту и хвастовство приятелей нравилось. И не беда, что враньё, зато интересно.
В этот день, главным рассказчиком выступал Повет, вываливая на слушателей истории своих похождений во время Цинарско-Фотенской войны. Врал бессовестно. Но все слушали с интересом, пили вино и тискали появившихся, вслед за Фелисом с его очередной пассией, ночных бабочек.
Девицы, понятно, сразу же опредилили в их компании альфа-самца, не в смысле мужских достоинств, а в размерах кошелька. Только их скрытая, но напряжённая борьба ничьим успехом не увенчалась — Девор почти не пил и берёг себя для графини Нальи.
— Ты о чём-то хочешь поговорить? — спросил он у пересевшего к нему Фелиса, когда Повет встал, чтобы изобразить, как он заклинанием Воздушный Поток вынес ворота замка Уднен на юге Фотена.
— Что-то неладное творится, Дебор, — совершенно трезвым голосом ответил ему старший, восемнадцатилетний, близнец.
— А конкретнее? — почему-то разозлился Дебор. Может, от того, что даже в этом веселом загуле его напрягают? Так он сам велел своим друзьям смотреть в оба, — Я уже устал слушать непонятные опасения. Всё это ещё в Глене обговаривали. Герцог дал слово, а он не из тех, что его нарушают, — тут Дебор вспомнил фразу Нальи, что во Вьеже не один только герцог имеется, — Пойдём на улицу. Освободи место Повету.