— Как тебе такой ответ — постоянно?
— Кристофер…
— Лорейн…
— А знаете, я бы с удовольствием пешком прогулялся, — прервал нашу дуэль на взглядах Одли.
— Сегодня такая чудесная погода, — поддакнул Кэрролл.
— Вообще-то идёт дождь, — заметил Грейсток, покосившись на подчинённого.
Джентльменам было явно не комфортно в нашем обществе, раз они готовы топать до города на своих двоих, да ещё и под дождём. Вернее, под мелкой моросью, что начала срываться с неба.
Решив, что выяснение отношений с хордомужем можно продолжить и в «склепе», умолкла. Грейсток последовал моему примеру, и Одли с Кэрроллом заметно расслабились.
Готичная берлога Кристофера встречала, как и в вечер нашего с ней знакомства, своим мрачным фасадом. Возможно, если бы светило солнце, всё выглядело бы не так запущено. Но солнце не светило. А фон из грозовых туч и заросшего сорняком сада только добавлял особняку мрачных красок.
— Садовник мой здесь тоже не помешает.
— Как скажешь, дорогая, — легко согласился Грейсток.
— Что ты сделал с его светлостью? — с опаской покосилась на явно фальшивого Кристофера.
— Нам ведь необязательно постоянно грызться. Я пытаюсь наводить мосты.
— Я бы с удовольствием навела на тебя дуло пистолета, — пробормотала, поднимаясь по ступеням крыльца. — Может, стоит попробовать?
Одли и Кэрролл вытаращили на меня глаза. Пришлось успокаивать этих параноиков:
— Да шучу я, шучу.
Пока что.
— У Лорейн всегда было своеобразное чувство юмора, господа, — пояснил своим людям Кристофер, а когда мы вошли в холл, коротко велел: — Оставайтесь здесь, а я покажу её светлости второй этаж.
На второй этаж мы поднялись под аккомпанемент из протяжного скрипа половиц.
— Ты бы лучше сначала свой дом проверил на наличие термитов.
— Уверяю тебя, Лорейн, дом хоть и старый, но в отличном состоянии.
— Я бы сказала, в страшно унылом. Совершенно депрессивном.
По крайней мере, на меня это место нагоняло тоску. Тоску по дому, по свету, проникавшему в широкие окна, по обоям пастельных тонов и ярким шторам. По живым цветам в вазах, разноцветным подушкам на диванах и прочим милым женскому сердцу безделушкам (даже моему), что придавали каждой комнате свою особую атмосферу и уют.
Здесь же везде царила мрачная атмосфера, безделушки отсутствовали в принципе, как и пёстрые подушки, и живые цветы.
Ни кабинет, ни ванная меня не впечатлили. Уже не говорю о крохотной комнатушке камердинера и пропахшей пылью и старыми книгами библиотеке. Спальня тоже оказалась скучной, с минимум мебели и полным отсутствием деталей интерьера. Только одна большая кровать в глаза и бросилась.