– Как актер, всю жизнь играющий то на одних подмостках, то на других, – говорил сэр Генри, – я привык к аплодисментам и произнес немало слов благодарности, адресованных самой разной аудитории. Но сколь бы трогательны ни были эти события, нет у старого комедианта аудитории ближе, чем родные и наиболее испытанные и доказавшие свою верность друзья. В этом смысле мы с дорогим стариной Томми схожи: самые ценные мысли не нуждаются в многословии. От краткости они хуже не становятся (со стороны Полин, Дездемоны и пастора послышался гул явного одобрения). – Сэр Генри помолчал и посмотрел сначала на Пола, затем на Фенеллу. – Раньше, продолжал он, – я намеревался повременить с объявлением о готовящихся счастливых переменах в моей жизни до сегодняшней встречи за этим столом. Но события последних дней заставили, как бы сказать, пришпорить лошадей, так что эти добрые перемены в судьбе уже ни для кого не секрет. – Судя по удивленным взглядам сквайра и пастора, для них это как раз было полной неожиданностью. – Тем не менее следует провести одну небольшую церемонию.
Он вынул из кармана сафьяновую коробочку, открыл ее, извлек ослепительно блеснувшее кольцо и, подняв мисс Орринкурт на ноги, надел на безымянный палец и поцеловал его. Мисс Орринкурт оценила кольцо опытным взглядом знатока и порывисто обняла жениха. Слушатели бурно зааплодировали, и под шум аплодисментов Седрик пробормотал:
– Это настоящий бриллиант королевской огранки. Честное слово, он самый. Держите меня, ребята.
Сэр Генри довольно решительно усадил невесту на место и продолжал выступление.
– В нашей семье, – говорил он, – сложилась традиция, по которой глава ее женится дважды. Сир д’Анкред… – Тут сэр Генри сделал паузу, давая возможность оценить возраст генеалогического древа. Трой почувствовала, что смущение уступает место скуке. Но очередной поворот темы привлек ее внимание. – В традицию также вошло, – продолжал сэр Генри, – что по таким поводам, как сегодняшний, тот Анкред, в честь которого все собрались, показывает своей семье способ, при помощи которого он установил в доме существующий порядок (при этих словах мистер Рэттисбон сильно округлил брови и издал квакающий горловой звук). Быть может, в наши дни такая откровенность вышла из моды, однако же в связи с этим вспоминается одна ситуация, описанная у Шекспира. Король Лир… – Но, взглянув на дочерей, сэр Генри не стал развивать аналогию. Он просто сказал, что хочет возродить забытую традицию. – Сегодня, – продолжал сэр Генри, – я оформил – мой старый друг Рэттисбон поправит, если я употребил не тот термин («Мм», – смущенно промычал мистер Рэттисбон), спасибо… так вот, сегодня я оформил Мое завещание. Это простой короткий документ, составленный в духе, побудившем моего предка сира д’Анкреда… – За столом прошелестел тревожный вздох, но на сей раз экскурс сэра Генри в старину оказался относительно коротким. Откашлявшись и взяв ноту такую торжественную, что в ней прозвучал едва ли не религиозный экстаз, он изложил суть завещания.