– Миссис Агата Трой Аллейн… Ее исполненное драматизма и, если мне, как его герою, будет позволено сказать, выдающееся произведение, которое сейчас предстанет перед вашими глазами…
И тут, к своему величайшему изумлению, Трой услышала, что портрет завещается Нации.
V
– Дело не в деньгах, Милли. Дело не в деньгах, Десси, – рыдала Полин в гостиной. – Наплевать мне на деньги, Джен. Это рана, это жестокий удар по моей любви. Вот что самое плохое, девочки. Вот от чего всего больнее.
– На твоем месте, – наполовину засмеялась, наполовину закудахтала Миллимент, – я бы и о деньгах пожалела.
Мисс Орринкурт, как обычно, пошла заниматься косметикой. Дамы разбились на две группы – те, кто имеет, и те, кто не имеет. Десси, наследница, хоть и не вполне удовлетворенная, переходила из лагеря в лагерь.
– Гнусность, конечно, – заметила она, – но после всего, что я наговорила об этой Орринкурт, хорошо еще, что хоть что-то досталось. А ты, Джен, что о ней думаешь?
– Мне кажется, – задумчиво сказала Дженетта Анкред, – что в ней есть нечто настоящее. То есть я хочу сказать, что иногда спрашиваю себя, вполне серьезно, а вдруг это просто кого-то одели и научили разговаривать, и все остальное, и в общем, это какой-то гигантский розыгрыш. Потому что, по-моему, не могут же люди так абсолютно соответствовать модели. Но конечно, она слишком мила, чтобы быть розыгрышем.
– Мила! – возопила Дездемона. – Джен, помилуй, о чем ты? Из третьего ряда хора, да и там ничем не выделяется.
– Может быть, но в наше время и хористки довольно милы, правда, Фенелла?
Фенелла с самого начала полностью устранилась от участия в общем разговоре, и теперь, когда все обернулись в ее сторону, она уставилась на присутствующих, и на щеках у нее вспыхнули два ярких пятна.
– Хочу сказать, – начала она громким дрожащим голосом, – что мне очень жаль, мама, и ты, тетя Полин, что из-за меня с вами так позорно обошлись. Нам-то самим все равно. После всего, что он сказал, мы так или иначе не взяли бы от него ни пенни. Но вас с Пэнти жаль.
– Да ладно, дорогая, – мать обняла ее за плечи, – все это очень мило с вашей с Полом стороны, но давай обойдемся без речей, ладно?
– Да, но, мама…
– Обе семьи очень хотят, чтобы вы были счастливы, верно, Полин?
– Естественно, Дженетта, само собой, но…
– Все, Фен, довольно, – сказала Дженетта. – Само собой значит само собой, и это уже хорошо.
Полин с явно недовольным видом отошла с Дездемоной в угол.
Дженетта протянула Трой сигарету.
– Наверное, – пробормотала она с дружелюбной улыбкой, – высказалась я не самым лучшим образом, но, по правде говоря, я с подозрением отношусь ко всем этим кровоточащим ранам. Я слышала от мистера Рэттисбона, что ваш муж возвращается. Потрясающе, а?