– Нет, это уж слишком.
В этот самый момент Седрик, который до этого явно занимался занавесом, вышел на просцениум, невидяще вгляделся в зал, повернулся, увидел портрет, прижал ладонь ко рту и воскликнул:
– О Господи! Ну и ну!
– Дорогой! – донесся с последнего ряда голос его матери. – Седди, милый! Как же так?
Сэр Генри, сидевший слева от Трой, тяжело задышал и в конце концов издал нечто вроде мучительного хрипа.
– Тихо, тихо, – повернулась к нему Трой. – Пожалуйста, не надо ничего говорить. Подождите немного.
Она стремительно бросилась по проходу, взлетела по лесенке на сцену и, жертвуя своим лучшим вечерним шейным платком, превратила корову в зеленое пятно.
– По-моему, тут где-то должна быть бутылка скипидара, – громко сказала она. – Найдите, пожалуйста, и дайте мне.
Пол мгновенно поднялся на сцену с бутылкой и протянул носовой платок. Тут же подскочил Седрик с кучей тряпок. Пятно стерли. В зале звучал истерический смех мисс Орринкурт и невнятные голоса явно растерянных членов семьи. Трой швырнула носовой платок и тряпки в сторону кулис и с пылающими щеками вернулась на место. «Я бы так не разозлилась, – заметила она про себя, – если бы эта чертова штуковина не выглядела настолько смешно».
– Я требую, – загремел сэр Генри, – слышите, требую найти виновника этого безобразия.
Ответом ему стал негромкий гул, в котором выделялся голос Полин:
– Это не Пэнти. Заруби себе на носу, Миллимент, что Пэнти в кровати и не вставала с пяти вечера. Папа, я протестую. Это не Пэнти.
– Чушь! – отрезала мисс Орринкурт. – Она целыми днями зеленых коров рисует. Я сама видела. Пошли, дорогой.
– Папа́, я тебе торжественно клянусь…
– Одну минуту, мама…
– Ни секунды здесь больше не останусь, папа́. У меня есть основания думать…
– А ну-ка, тихо! – повысила голос Трой, и все сразу замолчали. – Все нормально, – сказала она. – Пятно стерли, картина не пострадала. Но я должна сказать вам одну вещь. Я приходила сюда прямо перед ужином, беспокоилась насчет драпировок. Боялась, что они прилипнут к холсту там, где еще остались влажные места. И тогда все было в порядке. Если Пэнти в кровати и известно, что с пяти до девяти она не поднималась, стало быть, девочка здесь ни при чем.
– Спасибо, большое спасибо, миссис Аллейн, – сразу залопотала Полин. – Слышишь, папа́? Пошли за мисс Эйбл. Я требую, чтобы послали за мисс Эйбл. Мой ребенок должен быть оправдан.
– Пойду поищу Кэролайн и все узнаю, – неожиданно вызвался Томас. – Видите ли, за Кэролайн не посылают. Пойду и все разузнаю.
С этими словами Томас вышел из зала. Анкреды молчали.