Зашиб… Почему-то стало очень страшно. Начала подступать тошнота. В голове забегали табуны панических мыслей. Бежать? Ползти? Просить пощады? Звать маму? Усилием воли попытался абстрагироваться. Самым краешком сознания понимаю: это отошел шок и идет это, как бишь его… Ну что-то вроде отравления адреналином. Я не медик, не знаю, но у меня оно всегда так. Помню, на одном матче мне нападающий соперника накладку сделал. Он шел по флангу, я оттеснил его плечом, забрал мяч, развернулся, увидел открытых своих в центре поля, попытался вынести… а нападающий все так и висел у меня на пятках. И в момент удара поставил колено мне на бьющую ногу. Щиток в хлам, перелом большой берцовой кости, пять недель в гипсе. Так вот в тот раз примерно такие же ощущения были. Нога первое время онемела, и вроде бы даже с поля ушел сам. Хромая, подпрыгивая, но сам. А потом, через несколько минут, накатило. Паника, тошнота и головокружение. Врач тогда говорил, что это обычное дело при травмах. Может, так оно и есть. А может – просто утешал. Не знаю.
– И что теперь будет?
Мужик отхлебнул пива и пожал плечами.
– Да ничего. Я вот тебя пивом угостил. А другой игрок свою пешку теперь тоже чем-нибудь угостить сможет. Такие дела. – Мужик допил пиво, резко смял пустую банку в руке и перешел на серьезный тон: – Ты давай это, пошустрее. Больше спрашивай, больше слушай, смотри по сторонам. А то тут дело такое. Я тебе какую-нибудь подсказку дам пустяковую – ну там, найти в лесу мешок с серебряными рублями или спасти кого-нибудь из власть имущих. А соперник такой же ход сделает. Или вообще сольет своей пешке твои координаты. И все, приехала наша с тобой электричка в депо.
Холодная банка, кажись, протекает. Или это конденсат? А еще кажется, будто она тает в руках. Да ну, вряд ли. Это ж алюминиевая банка, с чего бы ей таять? Да слышу я, слышу, мужик. Смотреть, запоминать, разговаривать. Все, что мне нужно, о том сейчас люди вслух говорят. Все понял. Блин, что ж так сыро-то? И под майкой сыро, и вроде даже в ботинках. Воздух в электричке вдруг подернулся рябью, появилось ощущение, будто я смотрю в вагон из наполненной водой ванны, куда я погрузился с головой…
* * *
Уф! Вода ударила по лицу, попала в нос и рот. Я судорожно вдохнул и закашлялся. Рывком перевернулся на бок, оперся на локоть и начал яростно отплевываться.
– Ну слава тебе, Господи! Живой! – раздался голос Семена Петровича. – Я ж тебе говорил – он крепкий парень! А ты все причитаешь: насмерть зашиб, насмерть зашиб! – ответил ему Ефим вроде и насмешливо, но с явным облегчением в голосе.