Следом обзвонил всех знакомых с мототусовки, нашёл девчонку, с которой она дружила, Аньку-Мимозу. Но она тоже не знала, где Королева. Дескать, уже пару недель у неё не появлялась.
Ну да, те пару недель она жила у меня.
В общем, Королева пропала, как канувший в воду камень.
Санька
Под охраной меня привезли в огромный частный дом, скорее даже особняк, с забором в два с половиной метра. В подземном гараже вывели под белы рученьки из авто. Я оглядывалась, чувствуя себя всё более и более неуютно. В голове мелькали самые разные картинки: от ноги в бетон и здравствуй, речка, до подпольной лаборатории, где людей расчленяют на органы, или торговли живым товаром.
В чём я могла провиниться? Чем заинтересовать? Во что впутаться?
Охранники на вопросы не отвечали, но и не рявкали, чтобы я немедленно заткнулась. Просто молча вели в дом. Успокаивала только мысль, что они не походили на бандитов. Да и номерные знаки на машине были, хотя я, балда, не запомнила, какие. Впрочем, если не выберусь, это знание мне уже не пригодится.
После недолгого пути по коридорам меня привели в светлую комнату с двумя креслами, диваном и столиком между ними. Толкнули на диван, чтобы садилась. Я повертела головой по сторонам. На стене огромная плазма, по углам кадки с зеленью, на стенах, там, где не плазма — картины. Окно в пол, света много… На деловой кабинет не похоже, столик низкий, кресла глубокие, удобные, для расслабления, а не для работы. Переговорная?
Минут через пять ожидания дверь открылась. Вошёл мужчина, уже не молодой, представительный, с седыми висками.
Я его узнала — по общему впечатлению. Внушительность, угроза. Пытливый взгляд. Немного полноват, но не настолько, чтобы называть жирным, скорее как утрамбованный, крепкий, солидный.
Тот самый, что приходил к Марку в салон и застал нас, когда мы целовались. Странно, я готова была поклясться, что в тот раз не разглядела его лицо, но оно всё равно показалось мне смутно знакомым. Что-то неясное, то ли в изгибе широких бровей, то ли в форме носа.
Мужчина прошёл по комнате и опустился в кресло напротив. Потянулось молчание: я смотрела на него, он на меня. Взгляд у него был тяжёлый. Смутить норовит, что ли?
Я не собиралась заговаривать первой. Это, по всей видимости, он велел меня сюда притащить, так пусть сам и выкладывает, что ему от меня нужно.
Мужчина неожиданно поморщился, так, словно наконец вынес мне оценку и она его не устроила. Уронил взгляд в бумаги (он принёс с собой красную кожаную папку и теперь раскрыл её).
— Александра Зорина? — спросил скучно.