— Их производство устарело. Ты с Ингэмом должен сравнивать, с производительностью бальо «Белый дом», с их паровыми станками, — говорит Винченцо, промокнув губы салфеткой. — Ингэм — друг и компаньон, но он без стеснения распускал несправедливые слухи о нашем вине. Значит, он боится конкуренции. Я это точно знаю от нашего посредника в Мессине.
Джованни Порталупи тяжело вздыхает.
— Ингэм — фрегат, Винченцо, а мы — бригантина.
— Да, но бригантины быстрее и стремительнее. По количеству наше производство уступает, но по качеству ему до нас далеко.
Винченцо едва заметно улыбается, впервые за весь день.
Под конец ужина, когда все насытились и расслабились, Джованни Порталупи осмеливается задать вопрос:
— Так что? Как продвигается вопрос с Пьетро Росси?
— Плохо. — Винченцо бросает скомканную салфетку на стол. — Каналья! Он вызвал меня на собрание на следующий день после того, как я уехал в Марсель в прошлом месяце. Хочет вынудить меня уйти в отставку во что бы то ни стало.
Джованни сложил руки домиком:
— Но ты все-таки был на службе? Или нет?
Карузо прочищает горло, блуждая взглядом по комнате.
Винченцо скатал хлебный шарик, потом ответил:
— Они составили расписание так, что присутственные дни в кассе совпадают с отправлениями моих пароходов и шхун. Я не смог прийти, — защищается он, и это звучит почти как признание вины.
— Но у тебя же есть хорошие работники. — Джованни поднимает бокал, указывая на Карузо. Тот благодарит его, приподнимая свой.
— Не в этом дело. Если бы я не доверял тебе, я бы тебя не взял.
— Не можешь иначе, да? Сам должен все контролировать, следить за всем. Это сильнее тебя. — Джованни вскидывает брови. Он говорит о делах, но имеет в виду и его жизнь, и семью, и Винченцо понимает это.
Пожимает плечами.
— Я такой, — произносит он так спокойно, как будто ничего не может с собой поделать.
Джованни наливает себе еще вина. Встряхивает головой и смеется.
— Ты сумасшедший!
— Вовсе нет. Чтобы заставить других уважать тебя и преуспеть в этом, надо вести себя независимо. Росси своими обвинениями думает меня запугать. Но как только они почуют твой страх, считай, они выиграли. — Он делает паузу. — А я не боюсь и дал ему это сегодня понять.
Карузо приподнимает уголок рта, изобразив однобокую улыбку, смягчившую его лицо.
— Ваш зять написал князю Сатриано с просьбой, чтобы Росси заплатил причитающееся ему жалованье, которое тот отказывается платить.
— К тому же я обратил его внимание на то, что вряд ли случайно собрания назначают на дни прибытия моих пароходов, — добавляет Винченцо. — Что соответствует действительности.