Видели бы меня в этот момент отец и мать – как родные, безвестные для меня, сгинувшие в мясорубке той войны, так и старый Геерт и его жена Астрид. Это благодаря их заботам и воспитанию я достиг таких высот. При этом я поймал злой взгляд британского короля, но говорить ничего не стал. Не особо важная птица. Правда, тот сам направился в мою сторону. Вручив мне полковничьи погоны (последнее, что мне должна была британская корона), Георг Шестой сказал:
– Как британский монарх я готов убить тебя на месте за весь тот бардак, который твои парни учинили в Лондоне и вообще в Британии, а как человек я понимаю>[26], почему ты поступил именно так, а не иначе. Не дай Бог никому иметь такую историю жизни…
Я ответил, что попадись он мне тогда – и мое сердце не ведало бы жалости… а сейчас я их семейство простил и отпустил. Все. Пепел больше не стучит в мое сердце, ведь Британская империя мертва, мертвее не бывает. А за бардак в Лондоне Его Величество пусть благодарит свою прабабку королеву Викторию. Не возжелай она тогда нашего золота и алмазов – и буры тоже не стали бы вмешиваться в историю и свергать ее правнука с престола.
Обменявшись любезностями, мы разошлись в разные стороны, не пожимая друг другу рук. Георгу пора было ехать во Францию, чтобы русские смогли подсадить его обратно на покинутый трон, а мой путь лежал в Италию, откуда весь наш полк вылетит в Тунис. Для меня тоже начинается долгая дорога домой, в конце которой меня и Геерта-младшего ждут самые близкие: состарившийся, но все еще крепкий Геерт-старший, наша мама Астрид, которая для меня больше чем родная, жена Констанция, почти взрослый старший сын Пит-младший, дочь Сильвия (ей недавно исполнилось десять) и малыш Алекс, едва научившийся ходить перед тем, как я ушел на войну… Эх, видели бы они меня сейчас…
30 июля 1943 года. 10:35. Лондон, Букингемский дворец, Георгиевский зал.
Королева Великобритании (пока) Уоллис Симпсон.
Есть одно чувство, которое в последнее время владеет мною почти непрерывно – и оно называется страх. Этот страх вползал в мою жизнь постепенно, как ядовитый газ, незаметно стелющийся по земле. Зачем я только не отговорила своего мужа от этой авантюрной затеи вернуться на трон, отдав Британию под покровительство нашего друга Гитлера? То, что начиналось как исполнение моей затаенной и прекрасной мечты, заканчивается как самый ужасный кошмар. По ту сторону Канала стоит готовая к вторжению большевистская группировка, а нам даже некуда бежать, потому что тех, кто испачкал себя связями с нацистами, не примет к себе ни одна страна. Я уже уговаривала Эдди уехать в Испанию к каудильо Франко, но он говорит, что дважды от трона не отрекаются. Негоже тому, кто был британским королем, прятаться по аргентинским или бразильским трущобам, а ближе нам нигде не укрыться. Дни нынешнего испанского режима сочтены, так же как и наши, тем более что Сталин никогда не признавал законности правления генерала Франко. Но наиболее страшным для меня, считавшейся доброй католичкой, была анафема, наложенная на нас с мужем Святым Престолом за связь с сатанинскими силами. По всей Британии в жертву Сатане приносят молодых женщин и детей, и их стоны терзают мое сердце, ведь мы не можем ничего ни отменить, ни изменить.