– Трудно оставаться спокойной, когда время течет мимо стремительным потоком, а ты остаешься на месте.
– Я просил тебя довериться мне, – укоризненно посмотрел на нее Октарис.
– Это трудно, – честно ответила Эллия, взглянув в спокойные, как стоячие воды ночного пруда, темные глаза.
– Тогда воспринимай мое желание помочь тебе как взаимную необходимость. Ты спасла мне жизнь, и я готов ответить тебе тем же. К тому же наши цели частично совпадают.
– Такие мотивы я могу понять, – подумав несколько мгновений, медленно кивнула Эля.
– Ну что ж, а сейчас, если не откажешься разделить скромную трапезу с одним старым немощным демоном, – Октарис весело подмигнул стоящей у окна девушке, – я постараюсь немного развлечь тебя и расскажу о тех временах, когда все расы Лидении жили в мире друг с другом.
Он предложил Эллии тонкую с прожилками выступающих вен руку и, подведя юную эльфийку к стоящему у второго окна овальному столику на изогнутых ножках, усадил ее на высокий стул. Опустившись напротив, Октарис снял с широкого блюда простую салфетку из серой, неотбеленной ткани, открывая взору горку рассыпчатой гречневой каши с тонкими ломтиками поджаренного мяса и золотистым луком, толстые ломти грубого хлеба и несколько бледных кусочков соленой рыбы. В глиняном кувшине, накрытом второй салфеткой, оказался еще теплый отвар горных трав.
– Для одного здесь слишком много. Да и отвык я в заточении от нормальной пищи, так что ешь, не стесняйся, – он подтолкнул к Эле деревянную, вырезанную из дубовой щепы ложку.
Вяло поковырявшись в тарелке, совсем не чувствуя аппетита, девушка отложила столовый прибор в сторону и, отпив несколько глоточков пахнущего медовым вереском напитка из налитой до краев оловянной кружки, откинулась на спинку стула:
– Я не голодна.
– Тогда слушай, – сдвинув вновь накрытую тарелку на край стола, Октарис вынул откуда-то странную, расчерченную на двухцветные клетки квадратную доску и принялся расставлять на ней вырезанные из белых и зеленых камней фигурки…
Непривычно мягкий, размеренный голос Повелителя медленно ткал тонкую, ажурную паутину истории, незаметно вплетая в нее воспоминания далекого, исчезнувшего в дымке прожитых лет детства, а иссохшие руки демона, ловко переставляя цветное воинство по зелено-белому полю, вели замысловатую игру, все глубже и глубже вовлекая девушку в незнакомое таинство. Незаметно, подчиняясь монотонному ритму рассказа и легкому постукиванию фигурок о деревянную поверхность, нетерпеливое беспокойство отступило куда-то назад, и Эля за всем этим не заметила, как морозный день сменился холодной, по-зимнему ясной ночью.