— Братья дали, — ответил Степа. — Вот вырастет, тогда... — и прикусил язык. Продолжать дальше, значило выдать свой замысел. А этого он не хотел.
Близнецам собака понравилась, они разглядывали ее во все глаза. Михал даже нагнулся и погладил ее по спине. Степа ожидал, что они ее похвалят. Но близнецы были верны себе.
— Что это за собака, уши отвислые, хвост не загнут, — презрительно проговорил Петярка и подмигнул брату.
Михал не заставил себя долго ждать и тоже сказал:
— Само собой, у хороших собак уши торчмя стоят, а хвост загнут крючком.
Степа не сдавался:
— У волкодавов уши у всех такие отвислые, хоть спросите дядю Охрема. Он получше вас знает!
Близнецы на какое-то время притихли. Их поразило непонятное слово — волкодав.
— Как ты сказал: вылкадав? А что это такое, вылкадав? — спрашивал Петярка.
Михал наклонил голову и от удивления широко раскрыл рот.
— Это, наверно, татарское слово, он и сам не знает, что оно значит.
— Вовсе не татарское, а русское, — сказал Степа и принялся объяснять: — Русские так называют тех собак, которые загрызают волков.
— Твоя собака, знать, может загрызть волка? — с ехидной усмешкой сказал Петярка и повернулся к брату. — Послушай, Михал, о чем толкует Стригун. Его собака, говорит, может удавить волка.
— Такой собаке не то что волка — цыпленка не удавить, — рассмеялся Михал.
Степе обидно было и за собаку, и за то, что они назвали его Стригуном. Это прозвище теперь прилепилось к нему, как репей к зипуну. Он взял щенка на руки и ушел домой.
В избе мать встретила его вопросом:
— Кто тебя обидел, чего плачешь?
Степа не сказал, почему плачет. Его удивило, что все в избе какие-то хмурые. Иваж плетет лапти. Дед Охон беспрестанно дымит трубкой. Отец сидит на своем обычном месте, положа руки на стол.
От Кудажей прибежала Фима и рассказала, как Васена уряж вальком побила Ольгу. Ольга в одной рубашке убежала из избы, и теперь не знают, где она. Ищут ее повсюду и не могут найти.
Марья тяжело вздохнула, присела на лавку против мужа.
— Что теперь, Митрий, делать, придется сватать Ольгу?
— Наверно, придется, Марья, — тихо отозвался Дмитрий.
— Девушка она неплохая, прясть и ткать мастерица и вышивать умеет, — опять сказала Марья. — Не отказывается ни от какого дела. С Охремом два лета пасла стадо... Где же будем искать другую невесту, коли все так обернулось?
— Знамо, — так же тихо ответил Дмитрий.
— Сватовство затягивать не следует, надобно пойти сегодня же. А то, видишь, Васена уже начала вальком учить свою дочь. Винить ее в этом нельзя. И Ольга, куда она делась? Себя погубит. Это тебе не в Баеве, уйти некуда. Куда ни сунься — темный лес.