Тоталитарные движения всегда стремятся сделать свои идеи безальтернативными – опираясь на «историческое право», «мандат доверия народа» или «революционную необходимость». Первыми в списке их жертв становятся средства коммуникации их оппонентов – будь-то хрестоматийные «почта, телеграф, телефон» либо нелояльные СМИ. Юный итальянский фашизм, предшественник нацизма, сразу же пошел этим путем: 15 апреля 1919 года в редакцию и печатные цеха оппонирующей фашистам социалистической газеты «Аванти» ворвались чернорубашечники, которые уничтожили все линотипное оборудование и списки подписчиков. А руководил нападением ни кто иной, как лидер футуристов поэт Маринетти. (Ох, недаром советская власть с недоверием относилась к футуристам!) Вообще в Италии фашисты полюбили наказывать редакторов неугодных изданий, силой заставляя их принимать «фашистское лекарство», то есть касторовое масло, имеющее мощный слабительный эффект.
Но, в отличие от расслабленных южан, после своего прихода к власти нацисты действовали отнюдь не касторкой. Со свойственным тевтонам прямодушием они заливали в глотки непокорным расплавленное олово и серную кислоту. Уже 22 февраля 1933 года Геринг создал «вспомогательную полицию» из 50 тысяч человек, составленную полностью из нацистских частей. Идея состояла в том, чтобы силой подавить всевозможные антифашистские организации, способные сопротивляться. Как выразился он сам: «Мои меры не отвечают законным ограничениям или бюрократии. Не мое дело обеспечивать справедливость. Моя работа – это уничтожать и истреблять, вот и все!» (3)
Еще в начале февраля 1933 года правительство Гитлера запретило коммунистам проводить собрания и закрыло коммунистические газеты и журналы. А после поджога Рейхстага обрушило на них яростные репрессии. С началом судебного процесса по поджогу Рейхстага Гитлер справедливо опасался, что разбор дела в суде выявит ущербность правительственной версии о поджоге как сигнале для коммунистической революции, а иностранная пресса (немецкой они уже не боялись) получит повод для разгромной критики нацистского режима. На заседании правительства 2 марта 1933 года свежеиспеченный рейхсканцлер заявил: «У крикунов из прессы было бы выбита почва из-под ног, если бы виновных сразу же повесили» (4). Нет человека – нет общественного резонанса.
Собрания оппозиционных социал-демократов тоже либо запрещались официально, либо быстро разгонялись головорезами из СА, а выпуск социалистических газет то и дело приостанавливался, пока их не закрыли вовсе. Репрессии коснулись не только рядовых партийных журналистов, но и публицистов с мировым именем, таких как Карл фон Осецкий, который редактировал в Веймарской республике популярнейшее либеральное издание «Вельтбюне».