Она располагалась неподалеку от Топей Старой девы, где поселения были уже редки. Во всем районе было обозначено только четыре кастили. И одна из них, что дальше всех утопала в Деве, кичилась гербом, который Шакал уже видел: с желтым козлом на черном щите, обрамленном фиолетовой лентой. В прошлый раз цвета были не такими яркими, но само изображение было крупнее, поэтому Шакал был уверен, что не ошибся: он видел его на потрепанном и грязном знамени в сарае Месителя.
Потянувшись к съежившемуся Абзулу, Шакал поднял его на ноги.
– Что это? – спросил он, тыча пальцем в герб.
Абзул пристально всмотрелся в карту.
– Это… это герб Дома Коригари. Старинной семьи, уходящей корнями в Империум.
Шакал хмуро взглянул на карту.
– Кто-нибудь из них остался в живых?
– Ха! – По лающему смеху Абзула стало ясно, что он думал о такой вероятности. – Все, кто был в тех болотах, полегли от магии еще в начале Нашествия. Эльфы там дрались с тяжаками, и обе стороны использовали колдовство. Ненависть заклинаний, выпущенных в тот день, будет жить вечно.
– Это ты про тварей?
– О да. – Абзул покосился на карту.
– Ты тоже приложил там руку, чародей?
– Нет. – Старик бросил на него испепеляющий взгляд. – Там были только остроухие шаманы и кровная магия орков. Гиспарты там не было, только упрямая знать, что отказалась бросить свои владения, и все они поплатились жизнью за свою ослиную гордость. – Говоря это, Абзул стал подозрительным и его ноздри снова сжались со странным сопением, которое Шакал услышал, войдя на чердак.
– Я думал, вы и сами это знаете, мой лорд, – заявил чародей.
Шакал медленно кивнул, но не в ответ на слова старика. Тот, за кого его принимал Абзул, точно это знал! Штукарь хотел отправиться на Старую деву, и он знал природу месива, называл их детищем противоборствующих заклинаний. Он даже опасался их, но все же был готов, зная, как их обездвижить своей странной трубкой. Он называл Месителя демоном и ожидал его появления. Черт, да он вообще отправился туда специально, чтобы с ним встретиться! А зачем ему было это делать, если Меситель не представлял угрозы? Штукарь отправился на болото, чтобы уничтожить своего главного соперника.
От этого откровения Шакала отвлек шелест пергамента. Со всех сторон груды свитков зашевелились, и с высоких стопок посыпались листы, словно их расшатывали изнутри. Абзул, должно быть, улизнул, пока Шакал стоял погруженный в свои мысли: сейчас чародея нигде не было видно. Но его голос слышался поверх нарастающего шуршания хлама.
– Грязный полукровка! Посмел меня обмануть! Я не потерплю такого унижения от грязнокожего дикаря!