Днепропетровск, год 1977, 12 февраля
…Палата была все та же. Как будто ничего и не поменялось. Впрочем, когда Максим открыл глаза и через некоторое время смог сфокусировать свой взгляд, он заметил, что все же многое поменялось. И прежде всего – в палате стало много оборудования. Когда Вронский погружал его в гипнотический сон, ничего этого не было. А теперь – и датчики, которые его просто опутали, и всякие там приборы, которые явно фиксировали все параметры его жизнедеятельности, и, конечно же, врачи. Раньше их не было.
– Мы подозревали, что что-то может пойти не так. Поэтому, как только ввели тебя в нужное состояние и дали толчок к твоему перемещению обратно в будущее, решили подстраховаться. Это твоя энергетическая составляющая, или, проще говоря, душа может туда-сюда перемещаться, как ей вздумается. А вот тело пока что твое здесь и оно могло пострадать, – Вронский улыбнулся и продолжил.
– Мы с коллегами тебя не могли постоянно контролировать. Вначале еще могли, но потом что-то случилось, и мы тебя уже не видели.
Макс еще раз обвел глазами комнату. Кроме Вронского в ней находились Кустов и Сафонов.
– Да уж, вижу, все в сборе, – прошептал Макс.
Ему почему-то было трудно говорить.
– Ты потерял много энергии. Похоже, тебя снова занесло не совсем в твое время, да? – спросил Мерлин.
Максим кивнул.
– И снова в 1984 год?
Максим снова кивнул.
Вронский подошел к его кровати и присел на рядом стоящий стул.
– Я уже все понял. 1984 год – точка бифуркации. Именно там у нас есть два пути – либо распад Советского Союза и дальше мы повторим твою историю, твой вариант будущего. Или же кое-что изменится, и далее изменения будут нарастать лавинообразно. А точек бифуркации станет больше.
– Вы уже что-то изменили? – прошептал Зверев.
– Судя по тому, что ты увидел, вероятно. Скорее всего уже отданные распоряжения и действия, которые уже произошли, будущее уже изменилось, но пока не настолько, чтобы вероятностная линия стала основной, – Вронский посмотрел на Кустова и Сафонова.
– Да, действия Комитета государственного контроля пока только носят характер подготовки, – включился в беседу Кустов. – Принято решение о начале операции «Рокировка». Будут устранены Брежнев, Андропов и вся кремлёвская верхушка.
Максим резко приподнялся и сел.
– А где гарантия того, что на их место не придут точно такие же? Ведь главные члены этого вашего комитета – это те же, из Политбюро. Шелепин, Семичастный, да?
– А также Мазуров, Романов, Егорычев, Демичев, их поддержали Кулаков и Косыгин, ну и, как принято писать в газетах, еще ряд партийных и государственных деятелей, – подтвердил Кустов.