И тогда Хан довольно прикрывал глаза, укладывая хрустящую дольку за щеку. И смерть Абу словно бы отступала в далекое прошлое, оставляя за собою лишь тень воспоминаний.
Конечно, до него все лакомства пробовали близкие воины, что умели распознавать привкус яда. И только Аслану было известно, какое нетерпение трепетало его душу.
По-за довольством Хана от почитания такого пограничные города, равно как близлежащие деревни, не трогали. Не то, чтобы Степной Лев жалел простой люд, нет. Все, что можно было взять с этих земель, они отдавали сами. В обозах. А вот время поджимало. Оттого и двигаться решили в окружную, чтоб не встречать луком да стрелой сопротивление селян.
Степное войско углублялось в сосновую зелень Лесов.
Спали мало, ели лишь дважды в день. И все больше устремлялись в Лесные Земли, пренебрегая предупреждениями бахсов.
Костры ставились еженощно. Гудели охоронные барабаны, со старыми голосами смешанные. Жглась плоть животных степных. Бахсы склонялись к дыму так низко, что он опалял им лицо, и к запаху паленой плоти примешивался другой - жженого волоса.
Бахсы молчали. Уходили в высокий шатер, что стоял неподалеку от ханова, а уж туда не пускали никого. И тишина накрывала лагерь. Говорить боялись, потому как верили: вот сейчас к великим провидцам по подземной дороге взойдет старый бог, чтобы сказать слово святое. И если помешать...
Мешать не могли. И поутру бахсы собирались у самого Аслана, чтобы сказать неизменное: старый бог не велит идти дальше. Слово наказное шлет. Да говорит, что уж уготовил место в Шатре Подземном тем, кто ослушается.
И Хан сникал. На минуту и час. Ненадолго. А потом снова вспоминал о сыне. И тогда гнев застилал ему взор, и войско снова снималось с места.
И лишь в последнюю ночь старый бог не пришел на зов - когда ветви сосен могучих закрыли воинам звездное небо. Тогда и поняли степняки: Лесные Земли приняли их.
Аслан был нетерпелив. Стремился скорее достигнуть Белого Города, где войной его желал встретить сын наследный, единственный. И, быть может, та нетерпеливость и сыграла со старым лисом злую шутку. Да только и урок дала ценный.
А сталось все так.
На седьмые сутки ото дня, когда Степь осталась позади, а лесной массив прочно сомкнулся кругом степняков, решили ставить лагерь. Да и понятно: лес кругом, до ближайшего села далеко. И вряд ли Элбарс-Тигр, наместник Белограда да первый сын Хана, станет встречать их так далеко от дома. И, значит, можно в последний раз передохнуть.
Шатры ставили скоро. Костры палили. И мясо соленое горело на углях, позволяя степным войскам согреться.