- Ясно. Позови ко мне кого из деревни, из старожилов, - попросил Дар. - Хотя... нет. Клинки Арна. Пусть объяснит...
Степняк поклонился и мгновенно исчез, а уже спустя минуту появился вновь перед Даром, приведя с собою не только капитана катергона наемного, но и мальчишку его. Стало быть, внука. Малец держался на ногах ровно, словно бы и не кренило корпус корабля то влево, то вправо. И Дар отчего-то уразумел: тот ходил в море не первую зиму. И, знать, мог быть полезным.
- Что сталось? - Спросил он у Арна. - Воины говорят, катергон входит в Пролив Северный, за которым - вся гладь морская. Будто бы место это гиблое, острое пиками риф и завихрениями водными. Ты страшишься чего?
От взора Дара не укрылось волнение капитана. Этот высокий человек с седыми волосами все еще казался статным, и сила в нем еще не готова была угаснуть. А вот страх, что жил в глазах, не вязался с моряком. И, значит, его стоит выслушать.
Старик взглянул на степняка из-под густых белесых бровей и невольно приобнял внука за плечи:
- Знаешь, степняк, моя старуха не пускала меня с тобой. В селах, что у кромки воды стоят, верят, будто бы Море не любит чужаков. Подчиняет их воле своей. Или глотает, кормя жадную пасть. Баба все боялась, что проглотит оно и нас вместе с тобою. Да только я не верю в то. По-за тем и внука взял в плавание. А ведь он-то у меня один остался. Сын не вернулся с похода прошлого. И невестка сгинула в горячке родовой. И если бы мальцу что угрожало...
Дар слушал капитана внимательно. Не улыбался, чтя поверья его народа. И отдавал дань уважения его жене.
- Только и старуха моя отчасти правду говорит. Потому как среди северян Пролив этот зовется иначе. Не так, как на карте. Мы называем это место Воротами Мертвых Кораблей. - Капитан глядел Дару прямо в глаза, предвидя следующий вопрос: - Отчего? Вы, степняки, станете смеяться над нашими легендами, но моряки знают: каким бы ни было суденышко, а пройти гибельное место - большая удача. Море тут полно острых рифов, меж которыми зачастую образуются завихрения - чертовы воды. Не один корабль потонул здесь. Вот только если пройдем Пролив, дальше Море Северного Ветра откроется как на ладони.
Старый моряк старался говорить спокойно, уверенно. Но Дар ощущал: тот боится. Моря ли, чего другого - а все одно боится. И, когда старик ушел к штурвалу, он остановил мальца, что был с ним рядом:
- Твой дед... он ведь не Моря страшится, верно? Не Пролива самого?
Мальчуган, которому, как теперь видел Дар, минуло зим двенадцать, только-только входил в мужскую пору. Видно, потому и взял его дед с собою. И оттого-то мальцу тому не хотелось говорить, чего боялся дед. Потому как и сам он страшился того же.