Вот только под Псковом он ничего подобного даже рядом не увидел – только четкий ритм отлаженного военного механизма. Вместе с маршалом Ворошиловым побывали в окопах сразу после отражения штурма – на лицах бойцов не было следа сомнений в своем превосходстве над врагом, питание и боеприпасы поступают регулярно, даже происходит смена подразделений для короткого отдыха – совершенно немыслимое дело!
Сейчас рассказал все о генерале Гловацком – обезображенное лицо, в глазах плещется темной водицей легкое безумие, абсолютное презрение к смерти, невероятная храбрость привычна в людях, но ведь расчетливость притом тоже необыкновенная. Рассказал все о генерале, как о положительном – отражении всех немецких штурмов с большими потерями для фашистов, об укреплении «Линии Сталина», о решительности, его воле и жестокости, что не считал недостатком, скорее проявлением достоинств. Так и о негативном – больших потерях в войсках, самовольстве, грубости, постоянной ругани и даже о сожительстве с женщиной-военврачом. Окончательных выводов не дал – таково было желание товарища Сталина, четко выраженное в приказе – собрать всю информацию и не выражать притом своего отношения. Он все сделал, хотя не раз был на грани взрыва и с трудом удерживал себя, чтобы не поставить на место этого хулителя вся и всего, заменяющего слова матами! И плевать хотевшего на любого, кто не дает ему командовать так, как считает нужным и правильным!
Но ведь верно действует, немцы увязли в обороне, их дивизии просто перемалывают. Это объясняет, почему маршал Ворошилов и секретарь ЦК Жданов фактически требуют назначения Гловацкого командующим фронтом – полностью уверились в правильности его действий. Впрочем, и сам Мехлис был того же мнения, которое и озвучил Сталину, как всегда и делал.
– Очень интересные бумаги вы мне привезли, товарищ Мехлис. Скажем так – полезные. – Сталин повернулся и своими желтоватыми глазами впился в бывшего наркома госконтроля. – В поведении товарища Гловацкого вы не заметили странностей? Как человека, в первую очередь.
– Странности есть, товарищ Сталин. Иногда мне казалось, что я вижу двух людей одновременно! Один знающий военный, вроде «старой школы», как товарищ Шапошников, а порой в нем прорывается бесшабашный рубака, похожий на… Даже трудно сейчас сказать точно!
– А вы не торопитесь. Попробуйте передать свои ощущения. Вы ведь не могли не видеть подобных людей?!
– Скорее он похож на матроса-анархиста, вроде того самого Железняка. Чем-то напоминает в поведении и Котовского!
– Я думаю, вы правы. Мне говорили, что командарм Гловацкий порой даже говорит как Борис Михайлович. – Сталин прошелся по кабинету. Здесь всегда обращались строго по фамилии, исключение было только для одного человека, чью книгу «Мозг армии» вождь всегда держал на столе, постоянно перечитывая. Именно маршал Шапошников пользовался полным доверием Сталина и долгое время возглавлял Генеральный штаб РККА. И сейчас встал вопрос именно о замене им нынешнего начальника Генштаба генерала армии Жукова, в компетенции которого засомневался не только сам Мехлис.