Молебен шел к концу. Фенелла оглянулась. Де Карседы рядом не наблюдалось. Девушка начала осторожно протискиваться к помосту с возглавлявшим богослужение епископом. Хор медленно и торжественно пропел заключительное многолетие епископу, высокий, худощавый владыка неспешно благословил молящихся и, опершись на руку какого-то парня, начал осторожно спускаться вниз по ступенькам с помоста. И в этот момент де Карседа решительно выдвинулся вперед, опустился перед владыкой на одно колено, крепко схватив епископа за широкий рукав одеяния.
— Ваше высокопреосвященство, — начал он.
— А почему «высоко»? — прервал его старец, чуть усмехнувшись, — Просто «преосвященства» недостаточно? Подумайте, пре-освященство. Нет?
— Для нас с моим королем — нет, — решительно ответил рыцарь, поудобнее перехватывая рукав одеяния епископа. — Его величество уже видит вас остарийским архиепископом. Я уполномочен передать вам королевское послание.
И де Карседа свободной рукой вручил старцу запечатанный свиток.
— Дон Альвес, отпустите мой рукав, — улыбнулся владыка. — Клянусь вам, я не сбегу. Успокойтесь, вы меня поймали.
Де Карседа выпустил из пальцев ткань рукава, старый епископ взъерошил рыцарю волосы, продолжая ему улыбаться.
— И встаньте уже. Я понял, что вы с нашим королем очень меня уважаете, — добавил он, вскрывая послание Боэланда. Прочел и сразу посерьезнел. Народ на площади, уловив произошедшую в настроении их пастыря перемену, заволновался.
— Тише, дети мои. Дон Альвес привез мне добрые новости, — хорошо поставленным голосом сообщил владыка Леонтий и гораздо тише добавил для посланца короля. — Но на площади их обсуждать не следует. Вы ведь пройдете со мной на трапезу? Проголодались, наверное? Устали меня ловить?
— Я не один. Со мной спутница.
— Давайте сюда спутницу, — благодушно сказал епископ, огляделся и безошибочно выявил чужачку Фенеллу, встретившись с ней взглядом. Та несколько секунд смотрела в лучистые светлые глаза, забыв обо всем. Душа ее встрепенулась и точно рыбкой скользнула из затхлого ведра воды, в котором жила, в оживляющую стихию реки любви, которая текла через душу смотревшего девушке в глаза человека. В себя Фенелла пришла от собственного всхлипывания и с удивлением поняла, что стоит на коленях перед епископом, а слезы неудержимо катятся по щекам.
— Ну что же ты, деточка, — ласково сказал владыка, сжимая ей руку двумя своими. — Вставай. Пойдем со мной. Не выспалась? Я вот тоже третью ночь не сплю. Стариковские немощи.
Простые слова помогли Фенелле взять себя в руки и успокоиться. Она переглянулась с доном Альвесом, осознавая, почему епископа Леонтия так почитают остарийцы. И близко похожего на него человека Фенелла никогда не встречала.