– Откат? – спросила Ева со знающим видом.
– Нет – разгрузка. Она начинает бегать, булочками кидаться. Это обычно недолго, но мозг восстанавливается.
Ева подобрала стаканчик от йогурта.
– Да, – кивнула она, – у нас есть такая девочка в школе! Решила четыре варианта на городской олимпиаде по математике, а потом ныла, что мы не оставили ей шоколадку, и бросала в нас скомканной фольгой.
– Я всё знаю! Вы про меня говорите! – крикнула из другого конца комнаты Настасья. Потом подбежала к Бермяте и принялась его щекотать.
Бермята, послушно расставив руки, стоял как дубовый пень и смотрел на неё. Было заметно, что он получает удовольствие, но удовольствие это вежливое, как у серьёзного, бойцовской породы пса, который сам не умеет веселиться, но умеет понимать, что вот это и есть веселье, и благодарен за саму предоставленную возможность. Кроме того, во взгляде Бермяты таилась и какая-то странная, непонятная Еве грусть. Подождав, пока Настастья перестанет его щекотать, он вежливо произнёс без смягчения согласных на конце:
– Ой, боюс, боюс, боюс!
Настасья возмущённо замахала на него руками и убежала к холодильнику.
– Я тут решила съесть тортик с огурчиком, а его нет!.. Ой! Косу дверцей холодильника прищемила! – вопила она.
– А когда она совсем устанет? – спросила Ева.
– Я всё слышу! – крикнула Настасья от холодильника.
– Когда совсем устанет – тогда автоспатокинез, – объяснил Бермята. – Ещё один дар. Видела детей на прогулке? Только что бежали – и вдруг хлоп на асфальт: «Больше не могу! Возьмите нас на ручки!» Пять минут их на ручках несут, а потом они кошку какую-нибудь увидели – и опять – вжик! – ракетой. Оказывается, восстановились. Это Настасья с её автоспатокинезом!
Настасья подошла и слушала.
– Вот-вот! В детстве меня постоянно будили и вечно заставляли куда-то идти. Бери больше – тащи дальше! В результате я постоянно хотела спать, и у меня выработался защитный автоспатокинез. Я могу мгновенно заснуть где угодно – сидя, стоя, лёжа, в транспорте, на бегу, во время разговора – и проснуться в назначенное время. Например, через семь секунд… или через минуту… или через десять минут и пять секунд! – Настасья говорила уже спокойно и здраво. Она сердито, не веря, что она могла заниматься такими глупостями, закрыла окно, вернула на подоконник горшки, выбросила жёлтые листья в корзину и, кашлянув, сказала: – Не обращайте внимания! Насморк, осень, простуда. Мозг получает мало кислорода – и я начинаю чудить. Думать о том, что я не только трудовой организм, но немного и прекрасная женщина! Не правда ли, молодой человек? – обратилась она к магенту Веселину.