Открытое море (Клименченко) - страница 6

Один раз в семь лет ты и твой экипаж снова будете сходить на берег и начинать прежнюю жизнь, но ровно через двадцать один день, где бы ты ни находился, ты услышишь грохот подымаемого якоря и явишься на фрегат. И вы снова уйдете в семилетнее плавание…

Так будет до страшного суда!.. Помни, Вандердекен!»

Небеса сомкнулись, сразу засвистел ветер в снастях, фрегат вновь помчался, а моряки стояли в оцепенении…»

Голос рассказчика снизился до шёпота… Дрова в камине совсем догорели, и в комнате стало почти темно.

Страх охватил меня, и я чувствовал, как холодеет мое сердце.

«С тех пор прошло много лет, — продолжал незнакомец, — а бедный Вандердекен продолжает носиться по волнам. Когда бушует море и молнии пронизывают черное грозовое небо, Вандердекен слышит призывы погибающих судов. И где бы он ни был, он ставит все паруса и летит на помощь.

Вот уже близка цель — разрушенное штормом, полузатонувшее судно. Уже видит Вандердекен столпившихся на палубе людей, видит женщин, в мольбе ломающих руки…

Но корабль-призрак не может приблизиться, не может оказать помощи…

Еще несколько минут, и на месте катастрофы плавают лишь обломки затонувшего корабля.

С годами страшная легенда о «Летучем Голландце» обошла моряков всего мира, и каждый капитан, увидевший фрегат Вандердекена, знает, что ничто не может спасти его.

А Вандердекен в ужасных мучениях и угрызениях совести поворачивает руль и плывет к следующей жертве моря…

Так платит несчастный за свою безумную клятву».

Незнакомец умолк. Лицо его было мрачно и сурово. Громче завыл ветер в трубе и сильнее забарабанил по окнам дождь.

«Один только раз попытался «Летучий Голландец» обмануть судьбу, — снова начал мой собеседник. — Во время своего трехнедельного пребывания на берегу Вандердекен страстно влюбился в дочь богатого французского купца — Дорис де ля Круа. Она тоже полюбила его. Сыграли роскошную свадьбу, на которой присутствовал весь город.

Вандердекен был счастлив и забыл о том, что это был двадцать первый день его пребывания на берегу.

Ровно в полночь, когда веселье было в самом разгаре и капитан танцевал с Дорис, за окном раздался шум отдаваемого якоря.

Капитан прислушался. По лестнице, ведущей в зал, кто-то поднимался. Ступени скрипели под тяжелыми шагами. Дверь отворилась, порыв холодного ветра ворвался в комнату и погасил свечи в канделябрах. Только две оставались зажженными и тускло освещали испуганных гостей.

На пороге стоял боцман Торп. Морская тина облепила его одежду. Глаза, на синем распухшем лице, были закрыты.

Он поднял руку, с трудом разжал рот и голосом, похожим на скрип ржавого железа, произнес: «Капитан, время истекло! Корабль стоит в порту. Экипаж ждет тебя. Слышишь стоны и крики? Это погибающие люди зовут на помощь! Пойдем…»