Теперь эти сведения пригодились.
– Слюшай, дарагой, а когда они их ловить пойдут, а? Или уже поймали? Скажи, очень надо!
Яцек развёл руками.
– Нье было о том мовы… речи. Вообще подробностей не было так, слышали что-то.
Не следовало сразу открывать карты – тем более, что собеседник явно заинтересовался.
– Подробности-шмодробности… – Кубик-Рубик состроил недовольную гримасу. – Слюшай, Яцек-джан, давай говорить, как серьёзные люди. Вы разузнайте всё об этом деле, слухи проверьте – ну, как полагается. А я вам за это вэсь долг закрою. И сверху заплачу… дэсять тысяч! Евро! Идёт?
Яцек насторожился. То, как легко Кубик-Рубик предложил столь солидную сумму, могло означать только одно: ему очень нужна эта информация. А значит, стоит она куда больше жалких десяти тысяч. Пусть даже и евро.
– Я не могу решать такие вопросы сам. – твёрдо ответил поляк. – Муше чекач… придется ждать дождаться наших.
Владелец «СТАРЬЁ БИРЁМ» возмущённо всплеснул руками:
– Зачем дожидаться, Яцек, уважаемый? Вы ведь наверняка договорились о связи?
– Ну…
– Вот и пошли белку, да? Напиши на бумажке – так, мол, и так, дядя Рубик просит, очень будет благодарен, очень! А белка твою бумажку отнесёт. Хочешь, я тебе желудей дам, ей заплатить? Харошие жёлуди, правильные, без обмана, мамой клянусь!
Яцек встал, поправил пряжку ремня и натянул конфедератку, давая понять, что разговор окончен.
– Дзенькуе, жёлудей у меня дужо… достаточно, да. Я всё передам, а вы пока пшемышлеч… обдумайте размеры вашей благодарности.
* * *
К Грачёвскому парку, где обосновался загадочный друид, вела улица Фестивальная. Судя по карте (той самой, исчерканной пометками) до цели было всего ничего – километра три по прямой. Увы, в Лесу прямые дороги бывают, разве что, на основных направлениях, вроде Ленинградки, Кутузовского или Ленинского проспектов. Всё остальное – не более, чем путаные кривые тропки, пересекающие случайным образом то, что осталось от густонаселённой некогда застройки.
Судьба не баловала спальные районы разнообразием. Лес одинаково безжалостно расправлялся с рядами стандартных коробок. На их месте, через равные интервалы возвышались невысокие, продолговатые бугры – груды обломков кирпича и бетона, укрытые слоем земли, остатками сгнивших растений, мха и лишайника. В безликих, словно сошедших с одной чертёжной доски, кварталах и раньше-то было легко заблудиться. Теперь же, путник, опрометчиво сунувшийся в этот лабиринт, обречён был петлять, тщетно разыскивая хоть какие-нибудь ориентиры – пока, в итоге, не заблудится окончательно.