Но в юность окунуться не удастся. Даже город из которого уходил я и Кортес в страну ацтеков, уже не существует, его перенесли на другое место, дальше к реке Альмендарес. Как раз через год или два после нашего ухода в поход, несколько десятков испанских семей вместе с черными рабами и двумя сотнями индейцев, все бросили и переместились в другое место. И это еще не предел, город перекочует еще раз, ближе к бухте, где будут строится новые корабли из красного дерева для испанских колоний.
Пора подумать об атаке. Нас несколько меньше чем планировалось, но в целом план остается прежним. Только теперь воспользуемся богатым пиратским опытом грабежа испанских городов и высадим ночью штурмовой отряд на берег. Как раз французский пират Жак де Соре лет через тридцать так захватит Гавану. А чтобы не пугать народ, к берегу уйдет одинокий корабль. Значит, высадится пятьдесят человек за ночь. Если индейцы их и заметят, то сильно об этом болтать не будут, им какое дело? А утром мы высадим на шлюпках еще сорок человек из первой партии, иначе никак. Я прилюдно поклялся, что следующую ночь мы либо будет спать в испанском городе, либо я прикажу отрубить головы всем военачальникам, если они не окажутся ранеными, что придало необходимый импульс для моего воинства. Время пламенных речей и уговоров давно прошло.
И вот настало долгожданное утро, наша флотилия входит в бухту, мимо стройных пальм, по светлой утренней глади тропического моря. Раннее утро, море цвета топаза, медленно ползут лоснящиеся валы. Гавана превратилась в тихий небольшой городок с несколькими десятками испанских семей. Большинство жителей еще спит на своих койках.
В основном это тот своеобразный народ, из тех многих в Испании, кто воспользовался королевской амнистией, чтобы отправиться в Америку. Преступникам предлагали на выбор: либо понести кару в Испании, либо отправиться на несколько лет в Вест-Индию. Не все могли рассчитывать на амнистию. Прощения не получали повинные в оскорблении величества, фальшивомонетчики, еретики; выбор не предоставлялся евреям и маврам, а также жителям провинций Каталонии и Валенсии. Зато верные сыны церкви, уроженцы областей, достойных монаршей милости, уличенные в краже и подобных провинностях, могли отделаться от наказания, согласившись поехать в новые колонии. И многие считали, что это намного лучше, чем расстаться с ушами у позорного столба или сесть каторжником на галеру.
Поселение — важное укрепление с пирсом, с пристанью. Небольшую площадь окружали каменные дома, две пушки защищают гавань. В порту заметна только одна небольшая бригантина на двадцать человек, видимо местная. Нас уже заметили, испанский дозор, находившийся на возвышенностях у восточной стороны гаванской бухты, увидел паруса неизвестных кораблей.