Поскольку, однако, в то время не ожидался никакой испанский галеон ни из Санто-Доминго, ни из Европы, прибытие наших кораблей вызвало оправданное подозрение: "Не пираты ли?" Жаль что мой десант высадился на западе, а то взяли бы в ножи этих дозорных. Но как получилось, так получилось. Мои корабли подходят ближе, чтобы открыть огонь и подавить сопротивление. Кажется, сейчас в Гаване за главного- стареющий неудачник Хуан Понсе, бездарно и безуспешно пытающийся подчинить индейцев близлежащей Флориды.
Сообщение о неизвестном корабле весьма обеспокоило градоначальника. Он приехал с небольшой свитой на берег и с беспокойством следил за неизвестными пришельцами. Но по нам никто огонь из пушек не открывает, не ждали. Беспрепятственно идем дальше, к черту шлюпки! Неподалеку от берега лежит наполовину засыпанная песком старая испанская пушка. Может ли она вообще стрелять — непонятно. Далее виднеется вторая, в состоянии не намного лучше. А ведь некогда нет мира под тропиками!
Мои корабли не направляются к гаванской пристани, а бросают якорь в устья реки Альмендарес. А с кораблей четко, как на параде, строем сошло несколько отрядов хорошо вооруженных людей. Тут же ударили корабельные пушки по глазеющим испанцам, которые так и не опомнились. Наши пушки стреляли, казалось, у нас над самой головой, барабанные перепонки у меня едва не лопались от их грохота. Они торчали из своих амбразур как головы черных змей, изрыгающих яд. Тут градоначальник Понсе показал себя во всей красе! Развернув своего коня, он галопом поскакал к своему дому, погрузил все самые ценные вещи и потом со своей женой доньей Виолетой из Гаваны просто бежал…
Когда городской алькальд (от арабского "аль-кади"- судья, здесь градоначальник) исчез, командование над немногочисленными защитниками города принял единственный настоящий офицер Хуан де Ривера. Он пытался подвигнуть защитников города на сопротивление. Куда там, еще один залп из пушек, и последовавший за ним залп моих стрелков и незадачливых испанцев как ветром сдуло.
На берегу осталось лежать в крови с десяток неподвижных тел. Хорошее начало! Лучше всего мне запомнилась смерть одного из конкистадоров, потому что попавшее ему в грудь небольшого размера ядро разворотило грудную клетку, сломала ребро, и оно выскочило наружу через рубашку. Испанец сплевывал окровавленную пену, но крови было мало, и я увидел только белую кость, торчащую из-под полинявшей ткани. Испанец хрипел, пока не захлебнулся кровью и затих. С тыла, с запада, в городок врывается полсотни моих головорезов немцев, под воинственные выкрики и леденящие душу завывания, они без жалости начинают рубить тех испанцев, которые хотят сбежать в лес. Сверкают обнаженные клинки, и они быстро обагряются кровью. Наемники там были как волки среди овец. А вот с востока испанцы драпают беспрепятственно. Но нам пока не до них.