Мы тронулись из-под Каффы и вскоре оказались на берегу широкого пролива, за которым синели высокие горы, покрытые густыми лесами.
Мы переправились через Таманский пролив и оказались в предгорьях Кавказа. С разрешения местного черкесского князя мы разбили стоянку на высокогорном пастбище и, наверное, долго бы еще кочевали в этих благодатных местах, если бы какой-то татарский хан не потребовал от черкесского князя, чтобы он изгнал Маншука из своих владений.
И снова снялись мы с места, на этот раз двинулись к западу, в горы Мингрелии. Кажется, на седьмой день к нашей стоянке подъехал всадник — высокий, плечистый с гордо посаженной седой головой. Он назвался Александром, сыном Цурукидзе, и сказал, что живет в трех днях пути отсюда на берегу моря в городе Батуми. Александр сердечно посочувствовал нашему рабскому состоянию.
Когда же мы увидели на шее у Цурукидзе крест, то совершенно ему доверились и спросили, можно ли отсюда бежать?
— Конечно, можно, — спокойно и немногословно ответил Александр и затем начертил на земле, как нам следует ехать к морю, чтобы оказаться в его городе.
Мы поверили Александру и не обманулись в своих надеждах.
Для того, чтобы Маншук не сумел догнать нас, мы угнали всех его коней и верблюдов и на третий день оказались в Батуми.
Однако, как ни старался наш доброжелатель, ни одно судно не брало нас на борт, опасаясь мести со стороны Маншука и местных рабовладельцев.
Тогда Александр выехал вместе с нами из города и на четвертый день велел нам остановиться на вершине какой-то горы.
— Здесь часто останавливаются корабли, — сказал Цурукидзе.
И в самом деле! Прошло всего несколько часов, как мы заметили на горизонте какой-то парусник. Однако он показался и пропал. Потом снова возник очень далеко от берега и остановился милях в восьми от нас.
Мы махали сорванными с тела рубахами, пока не наступила ночь. И тут Александр предложил зажечь на самой вершине горы костер. В предрассветный час мы увидели, как к подошве горы подошла лодка и матросы с опаской стали ждать нашего приближения.
Когда мы оказались на расстоянии выстрела из лука, они приказали нам остановиться и старший из них спросил нас, кто мы и как здесь оказались.
Я ответил, что все мы рабы-христиане, в разное время попавшие в плен к неверным.
И тогда он велел нам хором прочитать «Отче наш» и «Аве, Мария». И мы все, кроме Александра, встали на колени и на разных языках стали читать молитвы, которые, как это ни странно, оказались похожими друг на друга словно братья-близнецы.
Тогда гребцы разрешили нам подойти ближе, а затем поместили в лодку и повезли на корабль.